был признать.
Он продолжает говорить, вставая после того, как присел на корточки передо мной, чтобы провести щеткой с жесткой щетиной по телу Тауни. Мне нравится, что он со мной разговаривает, но я уже скучаю по комфорту его прикосновений.
— Она не кусается, — говорит он с ухмылкой. — Только пощиплет, если ты не дашь ей вот это. — Он кивает на мой сжатый кулак.
Я разворачиваю красно-белую конфету и протягиваю ей. Она исчезает через секунду. Я смеюсь, когда она фыркает и толкает мою руку, требуя добавки. Вместо этого я глажу рукой ее голову. Ее большие черные глаза смотрят в мои, и мы как будто обмениваемся чем-то. У меня вырывается еще один смешок, на этот раз полный надежды. Как будто если я не буду смеяться, то слезы, которые я смогла сдержать несколько минут назад, прольются. Из-за всей этой ситуации эмоции переполняют меня.
Когда я отвожу взгляд от крупной лошади передо мной, лесные глаза Гранта изучают меня, пытаясь понять причину моей странной реакции. Может быть, даже того, почему он поделился со мной частью своей истории. А может, и того, и другого. Я знаю, что в ответ он хочет узнать больше обо мне, но я запомнила то, что сказала Би — правда делает тебя уязвимой. Затянувшееся молчание заставляет меня понять, что я не готова ответить взаимностью. Он чем-то поделился со мной, а я не могу сделать ответный шаг.
Его челюсть напрягается, и я вижу, как подрагивает его челюсть. Я не могу сказать, о чем он думает и помнит ли он, что игнорировал меня на протяжении последней недели.
— Она впечатляет, — говорю я, пытаясь смягчить то, что только что произошло. Но он не позволяет мне так легко отделаться.
Он изучает мое лицо, его взгляд останавливается на моих губах, прежде чем он тихо произносит:
— Она такая. Поразительная. Сильная. И чертовски красивая.
Глава 13
Лейни
— Этот «Манхэттен» — лучший из всех, что я когда-либо пробовала. — Я сбрасываю черную кожаную куртку, которую мне одолжила Хэдли. Она потребовала, чтобы я надела это черное платье с очень глубоким декольте, потому что моя грудь будет выглядеть в нем безупречно. После этого я уже не могла отказать, и действительно, все так и есть. Я чувствую себя прекрасно, чего не происходило уже долгое время.
Грант посмотрел на мои губы, и, клянусь, его голос понизился на октаву, когда он сказал: «Чертовски красивая».
Я снова чуть не потеряла сознание. Я бы позволила ему поцеловать меня. По правде говоря, я бы позволила ему сделать со мной множество вещей после того, как он поговорил со мной в конюшне и убедился, что со мной все в порядке. Только то, что его лошадь ударила по стойлу, вывело его из транса, в котором он находился. Он отстранился так быстро, что я даже не уверена, что он попрощался со мной. Может быть, я потеряла сознание и мне все это привиделось. Если бы не Джулеп, шедшая рядом по дороге к коттеджу, я бы засомневалась, произошло ли это на самом деле.
Хэдли написала, что похитит меня сегодня вечером, и я позволила ей. Уехать подальше от винокурни и всех, кто носит фамилию Фокс, — это было отличным решением. Мне нужно было передохнуть от тяжести дня, грозы и конюшни.
Как только мы вошли в маленькую французскую пекарню и направились вдоль кухни к заднему коридору, я поняла, что место будет впечатляющим. Большинство подпольных заведений — это отголоски эпохи сухого закона, когда алкоголь был запрещен, и любое заведение, которое хотело его подавать, должно было быть спрятано у всех на виду. В «Midnight Proof» можно было попасть, спустившись по лестнице в задней части пекарни «Crescent de Lune».
Выкрашенные в черный цвет стены, которые встречают нас, когда мы входим, создают настроение того, каким будет это место. Я не встречала такого впечатляющего заведения, как «Midnight Proof», а я побывала во многих местах в Нью-Йорке, где очередь на посещение могла растянуться на целый год. Нет, «Midnight Proof» — это смешение стиля Гэтсби конца 1920-х годов, с потолком, имитирующим ночное звездное небо, и живой музыкой джаз-бенда из трех человек в качестве саундтрека.
Последние пару часов в зале царит оживление из-за толпы туристов и местных жителей. Приглушенные разговоры и смех звучат чуть громче, чем оркестр. Хэдли приветствует всех либо лучезарной улыбкой, либо поцелуем в обе щеки.
— Мне одинаково нравятся вишневый коктейль и твой. Дай мне минутку. — Она идет в дальний конец барной стойки и взбалтывает грязный мартини для мужчины, который бесстыдно пялится на нее с момента нашего появления. Он не единственный. У Хэдли есть поклонники — мужчины и женщины, которые ищут предлоги, чтобы привлечь ее внимание. Она притягивает к себе, и ее обаяние распространяется по всему залу.
В уютных кабинках, обитых розовым бархатом, расположившихся по краям зала, сидят перешептывающиеся парочки. В центре — большие плюшевые диваны и низкие кофейные столики между ними для больших групп. А вокруг просторного бара собираются небольшие компании друзей или одиночки в поисках партнера, с которым можно выпить и пофлиртовать. Благодаря толпе, насыщенным натуральным тонам и теплому освещению в «Midnight Proof» вы почувствуете себя главным героем сексуального вечера, на котором оказались случайно.
— Похоже, у тебя появился поклонник, — говорю я, улыбаясь своей новообретенной подруге.
Ее длинные черные волосы струятся красивыми волнами, подчеркивая ее ярко-голубые глаза. Ни один человек здесь не станет отрицать тот очевидный факт, что Хэдли Финч сногсшибательна.
С ней также легко общаться.
— Я никогда не привожу клиентов домой, но с этим мужчиной мне трудно вспомнить, почему.
— Может, это как-то связано с одним из этих неестественно привлекательных братьев Фокс?
Она улыбается, протягивая руку к барной стойке передо мной, игнорируя комментарий.
— Вот, это мой любимый новый ликер. — Взяв в руки бутылку, она начинает разливать его по двум рюмкам.
Я поднимаю руку.
— Мне уже достаточно. Я не буду.
— Потягивай его маленькими глотками, не воспринимай как выпивку. Это фисташковый сливочный ликер. Если выпить его вместе с мартини-эспрессо, это будет просто рай. — Наклонив голову, она улыбается мне. — В следующий раз я буду мартини-эспрессо.
Она чокается со мной и делает маленький глоток.
— Могу я кое-что сказать, если ты пообещаешь, что не поймешь меня превратно?
Моя улыбка увядает. Подобные преамбулы никогда не приводят ни к чему хорошему.
— Это, наверное, худший способ начать разговор, Хэдли. К тому же
