class="p1">Щурюсь.
— Ты меня слышала, Настя? Я все знаю.
— И дальше что?
Очередной тупик.
— А ты не хочешь ничего объяснить?! — зачем-то спрашиваю, на что получаю смех.
Мерзкий такой, издевательский. Такой, когда ты ощущаешь себя невольно изваленной в дерьме. Будто ты все еще ребенок, которого ни во что не ставят…
— Слушай, мне, честно, по хер. Ты серьезно проделала такой путь, чтобы обсудить это?!
— А ты серьезно собралась взять мои деньги?!
— Ну все эти годы же брала.
— Ты — сука.
— Ой, ранила в самое сердце. Долго придумывала этот спич? Какая у него цель, Лиза? Чего ты хочешь?
— Верни все, что у меня украла.
Смех повторяется, но становится еще громче. Настя откидывает голову назад, отвратительно махает руками и почти зарабатывает себе удар в нос, только я пошевелиться не могу. Смотрю, как завороженная, будто меня снова предали…
— А ты шутница. Что я у тебя украла?
— Деньги, которые я тебе все эти годы отсылала!
— В этом-то и главная загвоздка, малышка. Ты сама их отсылала.
— На ребенка! А не на твои салоны!
— Ебанулась? Этот салон стоит миллионы, а не те гроши, которые ты швыряла мне с барского стола!
— Ах гроши?! Что-то ты их не стеснялась брать!
— И сейчас бы не постеснялась, малыш. Я не виновата, что ты не общаешься со своим братом и не знаешь ничего о его жизни. Это же ты предпочла не слушать, забыла?
Второй удар ниже пояса, потому что…блядь, кого мне винить в собственной тупости?! Я же все сама…я сама! Отказывалась его слушать, говорить с ним, облажалась, а теперь…чего я требую теперь?!
Чувствую себя дурой. Я и есть дура, наверно, поэтому и не знаю, что сказать, тем временем, как она выдувает свои губы и отгибает их уголки вниз, а потом подносит кулачок к глазам и театрально трет им, будто плачет.
Снова издевка…
— О, маленькая, бедная Лиза. Как жаль… Деньги понадобились, да? Но тут тебе не обломится.
— Мне не нужны деньги, мне нужна справедливость! Ты врала мне!
— И это снова не мои проблемы, а что касается остального — брось притворяться. Все знают, что он наконец-то бросил тебя.
Третий удар ниже пояса.
Нет, я сознательно шла на все это, но не думала, что буду делать, когда мне носом ткнут в мой развод. Точнее, я не думала, что меня им можно будет ткнуть так. Здесь и сейчас. При этих обстоятельствах.
— Следишь за моей жизнью? — тихо спрашиваю, пытаясь скрыть свои истинные чувства, на что получаю очередную ухмылку.
— Да, но не из-за тебя. Знаешь, я все эти годы спрашивала себя, как такая, как ты, смогла отхватить такого мужика?! Адам же успешный, влиятельный и чертовски сексуальный! А ты. Посмотри на себя, Лиза. Ты его недостойна. И никогда не была достойна.
— Господи, не говори, что ты мнишь себя достойной.
— У меня уже есть мужчина, конечно, но чем черт не шутит? Всякое может быть, земля-то круглая.
— Он на тебя никогда в жизни не посмотрит.
— На тебя же посмотрел. Странно вообще. Я видела всех его женщин до тебя, и…нет, ну серьезно. Как так вышло?! Ты?! Полторашка с непропорциональным телом и…вообще…ты?! Этот брак был изначально обречен, дорогая. Не тот уровень, знаешь ли.
— Пошла ты на хер.
— Охо-хо…как грубо. Аккуратней, малыш, за тобой больше никто не стоит, но ничего. Я спишу это на шок от внезапно вскрывшейся правды, а теперь развернулась и съебала из моего салона! Один звонок, Лиза, и ты из города не уедешь.
— Я…
— Вали, пока можешь, Миронова. Теперь я здесь и царь, и Бог, ясно?! А кто ты?! Без своего мужа?! Просто ничтожество. Как твоя мамаша.
Четвертый удар. Я чувствую, как начинает дрожать подбородок, как сильно я сжимаю свои пальцы, как не могу дышать, но не понимаю…за что она так? Нет, мы никогда не были подругами, даже больше скажу — она меня бесила, но! Когда Настя узнала, что забеременела, я была с ней рядом. И когда родила тоже. И с ребенком помогала и…да много чего было! За что сейчас такая агрессия?! Притом что я ничего не сделала, а ей все мало…
Пухлые губы искажает некрасивая гримаса, она осматривает меня с головы до ног, как что-то непотребное, кивает.
— Ничтожество. Жалкая, никому не нужная дворняга. Закончились твои пять минут счастья, и скоро о тебе все забудут. Как твой отец и брат забыл. Салманов. Не знаю, что ему в башке переклинило, но, наверно, то же что и когда-то попало в твоего отца. А потом все просто закончилось, ага? Помнишь? И кому нужна была твоя мамаша?! Знаешь, может, тебе тоже…не знаю, сходить и подцепить где-то рак? Сдохнешь и, быть может, тебя хоть кто-то вспомнит. Из жалости.
Больше я не могу слышать. Это слишком! Разворачиваюсь и позорно сбегаю с поля боя, ведь…это самое страшное для меня. У каждого брошенного ребенка-сироты есть такой триггер, наверно.
Быть забытой, ненужной…преданной. Брошенной.
И, мне кажется сейчас, что все ее слова — это правда, которую я так отчаянно старалась не замечать. Может быть, я на самом деле не заслуживаю быть любимой, поэтому от меня все уходят? Вдруг…это действительно так? И дело не в отце или Паше, даже не в Адаме, а во мне?
Дело всегда во мне...
«Сиреневая аллея»
Лиза; сейчас
Я чувствую себя выброшенной на берег рыбкой. Маленькой, одинокой. Точно волчонок, как в давно минувшие дни, сидящий там, где когда-то сидела мама. Смотрящий туда, куда она смотрела.
Не знаю точно, почему меня так подкосила эта встреча с Настей. Вообще, я стараюсь не обращать внимания на все то, что говорят вокруг люди — это пустое. Они всегда говорили, говорят и будут говорить, особенно не имея возможностей сделать что-то еще — только и остается, что пытаться принизить тебя, чтобы возвысить себя. Это аксиома человеческой натуры, ее не вычеркнешь и не перепишешь: чем душа твоя меньше, тем длиннее и грязнее твой язык. Точка.
Когда я вышла за Адама, только в
