Бен вышел из-за дерева и крикнул мне:
— Все в порядке, теперь можешь слезать.
Но когда я попытался слезть, то обнаружил, что попал в капкан. Моя левая ступня была зажата между стволом дерева и толстенным суком, и я не мог вытащить ее, сколько ни старался.
— Что случилось? — спросил Бен. — Тебе понравилось там?
Я сказал ему, в чем дело.
— Ладно, — сказал он неохотно. — Сейчас я полезу и отрублю сук.
Он поискал топор, но тот, конечно, оказался непригодным. Ручка его разлетелась при ударе об Элмера.
Бен держал бесполезный топор в руках и произносил речь, направленную против низких проделок судьбы.
Потом он швырнул топор и полез ко мне на дерево. Протиснувшись рядом со мной, он сел на сук.
— Я полезу по суку дальше и наклоню его, — пояснил он. — Может, ты вытянешь ногу.
Он пополз по суку, но это была уже чистая эквилибристика. Раза два он чуть не упал.
— А ты точно не можешь вытащить ногу теперь? — спросил он с дрожью в голосе.
Я попробовал и сказал, что не могу.
Он отказался от поползновения спасти меня ползком и повис на суку. Перебирая руками, он двинулся дальше.
Сук склонялся к земле, по мере того как Бен одолевал дюйм за дюймом, и мне казалось, что ступня зажата не так крепко, как прежде. Я тянул ногу и вдруг почувствовал, что могу немного шевелить ступней, но вытащить ее все не мог.
В это время внизу раздался ужасный треск. Бен с воплем прыгнул на землю и помчался к оружию.
Сук взлетел вверх и прихватил ногу в тот миг, когда я шевельнул ею, но на этот раз ее прищемило под другим углом и скрутило так, что я заорал от боли.
А Бен поднял автомат и повернулся лицом к кустам, откуда доносился треск. И вдруг из кустов нежданно-негаданно появился собственной персоной сам Джимми, бежавший нам на подмогу.
— Что, ребята, попали в беду? — крикнул он. — Я слышал стрельбу.
Когда Бен опускал автомат, лицо его было белее мела.
— Дурак! Я чуть тебя не уложил!
— Такая была стрельба, — задыхаясь, говорил Джимми. — Я бежал со всех ног.
— И оставил Прелесть одну!
— Да я думал, что вы, ребята…
— Теперь уж мы наверняка пропали, — застонал Бен. — Вы же знаете, что Прелесть не может удрать, пока один из нас при ней.
Разумеется, мы этого не знали. Мы только так предполагали. Но Бен был немного не в себе. Для него выдался жаркий денек.
— Беги обратно! — закричал он на Джимми. — Одна нога здесь, другая там. Может, захватишь ее, пока она не успела удрать.
Это было глупо: если Прелесть собиралась улететь, она бы поднялась тотчас же, как только Джимми скрылся с глаз. Но Джимми не сказал ни слова. Он просто повернулся и пошел обратно, ломясь через кустарник. Я еще потом долго слышал, как он продирается сквозь лес.
Бен снова взбирался на мое дерево, бормоча:
— Вот тупоголовые сопляки. Все у них не так. Один убежал, оставив Прелесть. Другой защемился тут на дереве. Хоть бы о себе научились заботиться…
Он еще долго распространялся в том же роде.
Я не отвечал ему. Не хотелось ввязываться в спор.
Нога дико болела, и я хотел одного — лишь бы он поскорее меня освободил.
Бен снова вскарабкался на самый конец сука, и я вытащил ногу. Бен спрыгнул на землю, а я спускался по стволу. Нога сильно болела и распухла, но кое-как ковылять я мог.
Бен меня не ждал. Он схватил автомат и помчался к лагерю.
Я попробовал идти быстрее, но, не увидев в этом смысла, сбавил шаг.
Выйдя на опушку, я увидел, что Прелесть не трогалась с места. Бен разорялся совершенно напрасно. Бывают же такие типы.
Когда я добрался до лагеря, Джимми стянул с меня башмак, а я колотил по земле кулаком от боли. Он подогрел ведро воды, чтобы сделать мне ванну, а потом разыскал аптечку и наляпал на ногу какого-то мушиного мора. Лично я думаю, он не соображал, что делает. Но душа у парнишки добрая.
А Бен между тем исходил злостью по поводу странного явления, которое он обнаружил. Когда мы покидали лагерь, вся местность вокруг Прелести была испещрена следами наших ног и колес Элмера, а теперь ни одного не осталось. Похоже было, будто кто-то взял метлу и заровнял следы. Это действительно было странно, но Бен уже слишком много говорил об этом. Самое важное было то, что Прелесть на месте. А раз она здесь, то была надежда сговориться с ней. Если бы она улетела, то мы остались бы на планете навсегда.
Джимми приготовил кое-какую еду, и после того как мы поели, Бен сказал нам:
— Пойду-ка посмотрю, что там поделывает Элмер. Я-то насмотрелся на этого Элмера на всю жизнь, а Джимми он не интересовал. Джимми сказал, что будет работать над сагой.
Поэтому Бен взял оружие и пошел за холмы один.
Моя нога болела уже не так сильно, и я, устроившись поудобнее, решил поразмышлять, но, видно, перестарался и уснул.
Я проснулся только вечером. Джимми был обеспокоен.
— Бен не появлялся, — сказал он. — Наверное, с ним что-то случилось.
Мне тоже это не понравилось, но мы решили подождать немного, а потом пойти на поиски Бена. В конце концов, он был не в лучшем настроении и мог расстроиться по поводу того, что мы бросили лагерь и побежали к нему на выручку.
Наконец перед самыми сумерками он появился, усталый до изнеможения и какой-то ошеломленный. Он прислонил оружие к ящику и сел. Потом взял чашку и кофейник.
— Элмер исчез, — сказал он. — Я искал его весь день. А его нигде и духу нет.
Сперва я подумал, что это прекрасно. Потом сообразил, что безопасности ради надо бы разыскать Элмера и следить за ним. И вдруг в душу мне закралось страшное подозрение. Кажется, я знал, где Элмер.
— В долину я не спускался, — сказал Бен, — но сделал круг и осмотрел ее в бинокль со всех сторон.
— Он мог спрятаться в одной из пещер, — предположил Джимми.
— Возможно, — согласился Бен.
Мы высказали множество догадок, куда девался Элмер. Джимми настаивал на том, что он забился в одну из пещер. Бен был склонен думать, что он вообще убрался из этой местности. Но я не сказал того, что думал. Слишком уж это было фантастично.
Я вызвался отстоять на посту первую смену, сказав, что больная нога все равно не даст мне спать, и после того, как они уснули, подошел к Прелести и постучал по ее шкуре. Я ничего не ждал. Я думал, что она будет по-прежнему дуться.
Но она высунула щупальце, на котором появилось «лицо» — глаза-лупы, слуховой аппарат, громкоговоритель.
— Очень любезно с твоей стороны, что ты не бежала и не покинула нас, — сказал я.
Прелесть выругалась. Первый и последний раз я слышал из ее уст такие словечки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
