время кое-что поведать Мишеньке.
– Добрый день Азарян Георгиевич, сегодня лекции, задержался. Сейчас спущусь в магазин. Готовить придется самим.
– А, что Надя?
– А Надя нашла себе пару.
– Ну и зря. Ты симпатичный, умный. Что ей не хватило?
– Ей не хватило «драйва» как она выражалась. Она-же гоняла на мотоцикле, познакомилась с артистом на какой-то тусовке.
– Не переживай, женщины ветрены, она может вернуться.
– Мне это ни к чему! Вы-же понимаете Азарян Георгиевич, что должно быть свое достоинство!
– Да-да, конечно.
Стукнула дверь, Михаил выскочил на лестницу.
– Вот и не получится сегодня разговора. Надо с Мишей помягче, я знаю его, по каждому поводу переживает. Найдет другую и успокоится – подумал профессор и молча стал выбивать любимую трубку.
Прошел месяц, все стало налаживаться, они с Мишей гуляли в парке, был уже ноябрь, посвистывал ветер и первый снег крупой сыпал, заслоняя обзор. Они сходили в зоопарк, поговорили, Азарян Георгиевич был доволен и решил, что вскоре быть и принципиальному разговору с Мишей.
Михаил проводил его домой, а сам поехал в гости к друзьям.
– Я там останусь дня на три!
– Поезжай, хоть отвлечёшься. У меня все дома есть, не волнуйся.
– Хорошо!
На второй день Азарян почувствовал озноб, слабость, поднялась температура. Нашел на такой случай подготовленные препараты, выпил. Прилег с грелкой и заснул.
Снились кошмары и среди ночи он проснулся. Было жутко холодно, хотя он укутался, вновь выпил таблетки.
– Надо обязательно дождаться Мишу, не могу я его подвезти. А мой век уже к концу. А вдруг не дождусь или меня на скорой увезут? – Его прошиб пот. Он потянулся и снял трубку. На звонок ответил Михаил, была слышна музыка и смех.
– Да Азарян Георгиевич, что-то случилось?
– Нет, нет. Михаил. Я вызову скорую, но желательно перед этим поговорить с тобой.
– А это срочно? Я могу к тебе приехать в больницу, все тебе привезу.
– Нет сынок, дело не в этом, разговор срочный и серьезный. Буду благодарен если приедешь.
Михаил растерялся, за всю жизнь его так редко звали сыном, да и сам он относился к этому настороженно.
– Да, конечно, сейчас еду.
Пришлось попрощаться и на метро добираться домой. В голове путались мысли, от которых постоянно отвлекала молодежь, которая не стесняясь галдела и смеялась.
Михаил ворвался в квартиру и не снимая ботинок прошел в гостиную. Профессор лежал под пледом на диване и что-то искал на тумбочке. Лицо его побледнело, дышал он с хрипами и кашлял.
– Подай мне вот ингалятор.
– Этот? Возьми. Сейчас вызову скорую!
– Не надо, вначале меня выслушай, – и профессор схватил за руку Михаила:
– Помнишь профессора Сереброва?
– Ну я еще был студентом.
– Так вот он вел одну работу, которую НИИ не взял в свои планы. Тема касалась психостимуляторов на основе природных биоматериалов. Он вышел на очень интересные результаты, но его всерьез не воспринимали с его «грибными пробирками». Он просто получил порошок, который сам и стал принимать. Последние годы над ним смеялись. Он периодически ходил веселый и активный. Все думали, что выпивает, но никто не чувствовал запаха. Все списали на старческие чудачества. А ведь он тогда с успехом вел лекции, студенты его любили, ходили за ним, а вот начальство терпеть его не могло. Принципиальный он был всегда, а в последнее время стал в открытую говорить о просчетах в работе руководителей. На пенсию его списали с почестями и удовольствием, а ему на пенсии и поговорить было не с кем кроме нескольких друзей. Мы с ним часто посиживали. Однажды он похвастал своей настойкой из трав и ложечку мне в чай добавил. Ты и представить себе не можешь как стало хорошо, спокойно и весело. Мы с ним почти до утра в шахматы резались. Ведь из меня шахматист никакой, а я его обыгрывал! Так и пошло по несколько вечеров в неделю. Потом он мне признался, что это и есть его препарат из грибков растений.
– Тебе – говорит, – еще работать и работать. Вот бери культуру, порошок, конспекты мои. Мне старику еще надолго хватит, а ты улучши качество, пользуйся для себя, никому не давай и будешь молодцом. Есть, говорит, одно неприятное действие, затягивает на этот порошок, если дозу повысишь, то он у тебя как наркотик пойдет.
Азарян закашлялся и затих с неподвижными глазами, потом вдохнул и продолжал:
– Михаил, наследство записано на тебя поскольку никаких уже родственников у меня нет, но главное в том, что я сказал. На шкафу стоит коробка, сними её. Вынь тетрадки и пробирки. Сама технология проста. Я выращиваю эти грибки на водорослях в большом аквариуме.
– Азарян вновь зашелся кашлем.
– Я вызываю скорую, хватит тебе себя мучить, – забегал Михаил, не нужны мне твои секреты, сейчас поедем с тобой в больницу и там будешь лечиться всерьез. Нашел, когда секреты рассказывать. – Он набрал 03.
– Ладно Миша. Ты всё запомнил? Послушай, меня, и будешь молодец, и Надя твоя к тебе вернется и все у тебя будет хорошо.
– Помню, помню я отец. – Михаил накрыл его еще одеялом и пошел встречать скорую.
Вниз на носилках и в машине Михаил сопровождал его и держал за руку. Дежурный доктор осмотрел Азаряна и попросил Мишу идти домой и не мешать.
Вечером Миша долго не спал, звонил, но ему отвечали, что профессор на процедурах. Измученный, он заснул часа в четыре.
Его разбудил звонок в семь утра. Приятный женский голос спросил его фамилию и родственную принадлежность к профессору.
– К сожалению профессор скончался, поздновато привезли. Приезжайте, возьмете его документы и вещи. Трубку положили. Михаил присел на край кровати совершенно разбитый и оглушенный новостью. Долго собирал себя по кусочкам, позвонил на работу, машинально побрился, глотнул воды и вышел на шумную улицу.
Узнав о случившемся пришел Геннадий, Анжелика, Мария и тетя Клава. Это были те, кто помнил Азаряна.
Весть облетела НИИ, звонил декан, ректор, сотрудники. Все уже жужжали о поминках и похоронах. Почести и другие полагающиеся процедуры были оплачены.
За эти дни Михаил мало что запомнил. Он автоматически исполнял свои роли и осознал себя уже будучи оставшись один, в пустой неубранной квартире. Тишина давила и ничего не хотелось. Онлайн оформил отпуск. Он решил не оставаться дома и пошел в парк, где они часто гуляли с профессором.
Небо было серым, висели низкие облака, голые черные деревья застыли до весны, тяжелый снег, бело-серого цвета лежал слоями. Прохожих было мало, только вороны гортанно нарушали тишину.
Так он и ходил очарованный уже неделю, пока однажды вечером не услышал знакомый смех. Он присмотрелся. Навстречу ему шла парочка. Мужчина что-то рассказывал, а женщина умирала со-смеха.
– Это Надя! – вспомнил Михаил. Он поднял воротник и отвернулся проходя мимо. С бьющимся сердцем дошел до конца аллеи и повернулся обратно. Ноги несли сами. Он еще раз пересек парк. Парочки нигде не
