***
Маша
— О, как у нас тут интересно, никогда подобного не видел.
Я повернулась на кровати, чуть приподнимаясь на локтях.
— Вы кто? Я сейчас закричу, — голос немного дрожал от страха.
Посреди комнаты стоял незнакомый мужчина в длинной белой мантии и такой же длинной бородой, перевязанной разными бусинками и завязками. Голубые глаза чуть насмешливо смотрели на меня с высоты прожитых лет.
— Не стоит. Меня Джалиус зовут, а вы Мария, смею предположить? По вам в реальном мире соскучились. Назад зовут. Хотите вернуться?
— Вернуться? — воскликнула я радостно, а потом мигом сникла. Ну, очередной сон, ну дедушка какой-то странный, и не такое приснится. Бывает.
— Ну да, во дворец. К гаду этому чешуйчатому?
— Как вы смеете так о короле драконов говорить?! Он же вас убьет.
— О, значит память в порядке. Это уже хорошо.
Мужчина подошел ближе, сел на край кровати и протянул мне морщинистую худую ладонь.
— Пойдемте со мной. Опасно так долго в грезах блуждать, а то, поди, и заблудиться можно. Нехорошо это, дитя.
— Так я ходить не могу.
— Вот глупости, можешь, конечно. Бери мою руку и пойдем.
А что я теряю? Вдруг то, что говорит этот незнакомец, правда и я смогу вернуться назад? Пусть даже тот мир и будет нереальным, но зато рядом будет любимый человек и мой ребенок. Скажете, неблагодарная я дочь? Мать не жалею? Так в жизни часто приходится выбирать между семьей, в которой вырос, и той, которую сотворил сам. А выбор ровным счетом зависит оттого, повзрослел ли ты или нет? Дети возле родителей всегда остаются, шагу сами ступить боятся, а взрослые идут своей дорогой, не оглядываясь.
Уверенно кладу свою ладонь в чужую и вскрикиваю, когда все вокруг разом исчезает, заполняясь черным пустым цветом. Или в нем наоборот, слишком много можно спрятать?
Ощущения меняются. Появляются другие запахи, звуки, а вместо жесткой больничной койки ощущаю мягкую перину. Открываю глаза. Белый свет режет зрачок, моргаю, чтобы привыкнуть.
— С возвращением, как вы себя чувствуете? Голова кружится? Тошнит?
Звуки доносятся как будто сквозь глухую стену, но с каждой секундой нарастают, будто стена истончается.
— Что с ней?
— Нормально все, сейчас привыкнет.
— Выпей, деточка, легче станет.
Незнакомец из моего сна вливает мне в рот дурно пахнущую субстанцию. Удивительно, что я не выплюнула все это сразу же, забрызгав и моего спасителя, и постельное белье, на котором лежала.
— Маша, ты как? Меня узнаешь? — допытывается Его величество, нависнув надо мной грозной тучей. Красивый, как всегда. Вот только лицо уставшее, не такое кукольное, как раньше. Интересно, что произошло тут за время моего отсутствия?
Где мой ребенок?
Последний вопрос я все-таки задала вслух.
— Тут недалеко. Позвать, чтоб его принесли? — разволновался он.
— Принеси, — прошу.
Голова все еще кружится, но мысли начали проясняться. Грань между бредом и действительностью снова становится толще, ощутимей, позволяя понять где реальность, а где сон.
Пытаюсь сесть, когда в комнату заходит нянечка с младенцем на руках. Получается тяжело, в мышцах силы вовсе нет, думаю, сейчас новорожденные сильнее меня будут.
— Повелитель, звали? — обращается девушка к Руару. Тот благодарит, забирает ребенка из чужих рук, аккуратно, нежно, будто что-то хрустальные, чуть прижми и разломаешь.
Любит он его, видно. А вот сможет ли полюбить меня? Вот глупая, который раз с того света вытягивает, а я все сомневаюсь, нужна ему или нет. Женщины, мы такие, нам или прямо говори, или никак, а вот так лишь по поступкам редко судить умеем, не верим. А мужчины наоборот, слова пустыми, ненужными считают. Вот и не понимаем друг друга. Недовольные ходим.
— Это мальчик, Сэмьюэль. Малыш, познакомься со своей мамой.
Муж садится рядом и наклоняется, показывая нашего ребенка.
Все слишком быстро происходит, я и подготовиться не успеваю. Тяну руку к его щечке. Какой же он красивый! Слезы сами текут из глаз, хоть губы улыбаются. Руар молча стирает мокрые дорожки по щекам.
— Привет, малыш, — здороваюсь я.— С ним всё хорошо? Здоров?
— Абсолютно!
— Но он же совершенно на вас не похож!
Ребенок, будто понимая мои слова, надул губки, сморщился и вот-вот был готов разразиться плачем. Все присутствующие испуганно насторожились.
Секунда. И вот кульминация момента — громкий детский крик.
Нянечка кинулась к нам, чтобы успокоить малыша. Я даже не поняла, когда успела забрать ребенка себе на руки, прижать крепко к груди и начать успокаивать. Откуда только силы взялись?
— Ну, ну, не плач, любимый. Ты правда самый замечательный, не слушай глупую маму.
Сын успокаивался вместе со мной. Я и подумать не могла, что плач собственного ребенка настолько выбьет меня из колеи.
— Маш?
— Да? — я оторвалась от поглаживания маленькой, немного чешуйчатой щечки и подняла глаза на мужа.
Он улыбался.
— Спасибо за сына, любовь моя, — спокойно произнес он, лаская меня теплым обволакивающим взглядом. В этот момент я была самой счастливой женщиной на свете…
Часть 22
Спустя год
— Господин, разрешите?
— Да, Мина, входи.
Девушка переступила порог кабинета и замерла у двери, со страхом поглядывая на сидящих за круглым столом драконов. Они тоже на неё обратили внимание. В воздухе так и висел вопрос, как я допустил, чтобы прислуга вела себя настолько раскованно. У нас тут совещание вообще-то, а не вечерние посиделки за настольными играми.
Все верно, вот только эта девушка была личной служанкой моей жены, а значит, дела подождут.
— Госпожа Мария Владимировна вас к себе
