Лала, молодая супруга Гусейна, сидела на диване скромно положив руки на бедра. Волосы убраны под платок, заплаканные глаза опущены к полу, в руке скомканный платочек. Классика. И лицо — классической восточной красавицы: густые брови, огромные миндалевидные глаза, матовая кожа, большие чувственные губы. Чудесное виденье, излучающее свежесть юности. Не мудрено, что Ариф, несмотря на свои пристрастия, не удержался.
Рядом с молодой вдовой пристроился Иса, ее отец. Плотный, почти лысый, с грубым лицом, казавшимся пародией на очаровательные черты дочери, азербайджанец. Семейное сходство улавливалось, но, к счастью для Лалы, с большим трудом.
В ближайшем к Волкову кресле сидел Назим Хусейн, двоюродный брат Арифа, занимавший пост вице-президента «НефК°». Спортивного сложения мужчина, лет тридцати на вид, в черном костюме и черной же водолазке. А в дальнем углу гостиной, у окна, стоял Павел Розгин, широко известный в узких кругах адвокат, с которым Федору уже доводилось встречаться. Павел не являлся семейным поверенным Гусейна, он представлял деловых партнеров умершего и специально прибыл на встречу, чтобы пообщаться с Волковым, поговорить о ходе расследования.
Но этот разговор состоится позже, сейчас же Очкарика интересовали родственники Арифа.
— Поверьте, мне очень жаль, что наша встреча вызвана столь печальными обстоятельствами, — с траурной вежливостью произнес Федор. — Я благодарен вам за то, что вы согласились принять меня, и хочу заверить, что не отниму у вас много времени.
— Мы все понимаем, — подал голос Назим.
Лала всхлипнула и поднесла платочек к носу. Иса сделался еще мрачнее. Розгин продолжил изучать крышу соседнего дома. Присутствующие действительно все понимали: Павел успел объяснить Гусейнам, кто такой Волков, чьи приказы он исполняет и почему с ним следует встретиться. А потом — с той же целью. — со следователем Генерального прокурора.
— Поскольку речь вдет об убийстве, — продолжил Волков, — я не могу не задать вопрос: были ли у Арифа враги?
— Будто не знаете, — скривился Назим. Очкарик понял, что разговаривать придется в основном с братцем Арифа.
Плохо. Ему хотелось прощупать женушку покойного бизнесмена.
— Я не совсем правильно выразился. Меня интересуют не трения господина Гусейна с людьми… — быстрый взгляд на Розгина, — с людьми его уровня. Эти противостояния станут предметом отдельного разбирательства. — Адвокат остался невозмутим. — Меня интересует другое. Не говорил ли господин Гусейн, что его кто-нибудь преследует? Не получал ли он странные письма? Или угрозы по телефону? Возможно, речь идет о мести… — Краем глаза Федор заметил, что Лала едва заметно вздрогнула. — Или о какой-нибудь застарелой вражде, не имеющей отношения к бизнесу? Такими вещами он, например, мог поделиться с женой.
Теперь Федор смотрел прямо на девушку, но та уже взяла себя в руки и отреагировала спокойно:
— Нет, Ариф ничего такого не говорил.
И ответила прямым взглядом. И даже позабыла нервно тискать платочек.
Впрочем, ничего удивительного. Глаза у Лалы красные, а вот нос не распух. Не похоже, чтобы безутешная вдова билась в истерике или хотя бы долго рыдала. А глаза могут покраснеть и от специальных капель… Вот только зачем делать вид? Известие о смерти Арифа пришло ночью, основные рыдания должны были завершиться через пару часов, затем успокоительное и сон до утра. Плакала сегодня? А как же нос?
— Нервничал ли господин Гусейн в последние дни?
— Не больше, чем обычно.
— Не было ли у него беспричинных приступов ярости?
— К чему этот вопрос? — хмуро поинтересовался Назим.
— Господин Гусейн мог скрывать свои неприятности, такое случается, — с любезной улыбкой объяснил Волков. — Но изменения в поведении обязательно появятся.
— Последнее время Ариф вел себя как обычно, — твердо ответила вдова.
— Возможно, он уволил кого-нибудь? — Волков переключился на младшего Гусейна. — Или несправедливо обошелся с кем-нибудь на работе?
Назим задумчиво покачал головой:
— Нет… Ничего подобного в последнее время не происходило. К тому же лично Ариф увольнял только высших сотрудников фирмы, последний такой случай произошел два года назад. У нас устойчивый коллектив.
— Это хорошо.
— Согласен, — спокойно кивнул Назим.
Лала созерцала зажатый в руке платочек, Иса почесывал шею, Розгин зевнул и посмотрел на часы, словно показывая Волкову, что тратить на Гусейнов много времени не следует: они хорошо подготовились к визиту, а он, востребованный адвокат, не планирует торчать в особняке до вечера.
Однако Федор не собирался сворачивать разговор. Он не хуже Розгина видел, что семейство заранее продумало и ответы, и манеру поведения, но твердо решил пробить их оборону. Вывести из себя. Ему было необходимо увидеть, что прячется за стеной притворства.
— Лала, я знаю, вы сыграли свадьбу не так давно?
— Несколько месяцев назад, — подтвердила девушка. Она явно ждала, что следующий вопрос затронет пристрастие Арифа к мальчикам, была готова на него ответить, поэтому Волков для начала выразился максимально корректно:
— У господина Гусейна наверняка были романы до вашей встречи. Не могло получиться так, что отвергнутая пассия воспылала к нему лютой ненавистью?
— Мне ничего неизвестно об этом, — холодно ответила вдова.
— Шекспировские страсти нынче не в моде, — криво усмехнулся Назим.
Он тоже решил, что мелкий мент заробел в присутствии богатых и знатных людей и не посмеет назвать вещи своими именами. Он тоже расслабился.
— Ну почему? — громко произнес Федор. — В казино с господином Гусейном был податливый мальчик, но это еще ни о чем не говорит. Среди активных гомосексуалистов попадаются весьма крутые парни, особенно те, кто прошел зону. Может, господин Гусейн попал к кому-нибудь из них на…
Лала всем своим видом дала понять, что вопрос ее не касается. Назим тоже сдержался, правда, ему потребовалось посмотреть на Розгина, который чуть качнул головой, и этот легкий жест заставил младшего Гусейна взять себя в руки.
— Не очень-то вежливый вопрос. — Назим потер подбородок.
— К сожалению, я был вынужден его задать, — честно ответил Очкарик.
— Я не очень хорошо осведомлен об этой стороне жизни брата, — протянул младший Гусейн. — Полагаю, Сардару известно гораздо больше.
— Я обязательно поговорю с ним на эту тему, — пообещал Федор. — Выясню, так сказать, подробности.
— Ублюдок, — буркнул Иса.
Негромко буркнул, под нос, и не было ничего странного в том, что тесть вступился за честь покойного зятя, но… Но ругательство стало для его дочери последней каплей. Лала сорвалась.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
