мне услугу по заключению контракта с ним? Как вы знаете, я сама создаю все свои танцы. И я хочу этого не ради денег, потому что живу в Голландии в хороших условиях содержания, а именно обеспечивает меня адъютант королевы. Гораздо в большей степени я сделала бы это из интереса и, конечно, ради славы. Он (Дягилев) не пожалеет, потому что я смогу привнести нечто новое».
Попросив Астрюка отвечать ей на адрес «Гранд-Отеля», она упомянула также, чтобы он использовал в письмах к ней имя «МакЛеод-Зелле», как написано в ее официальном паспорте, ибо она приехала инкогнито. Конечно, из плана с Дягилевым ничего не вышло. Мата Хари через Испанию и Португалию вернулась к своему обеспеченному любовнику в Гаагу. Это был уже однажды упомянутый мимолетный друг. На допросах в Париже она назвала его имя: барон Эдуард Виллем ван дер Капеллен. Он родился в 1863 году. Когда он во второй раз встретился с Матой Хари, ему уже было пятьдесят два года, то есть на семь лет меньше, чем Джону МакЛеоду.
Но Голландия действовала Мате Хари на нервы. Она ненавидела голландское спокойствие и тишину. В провинциальной атмосфере Гааги ничего не происходило. А ей нужно было возбуждение большого города. Она скучала по Парижу и, очевидно, также по некоему маркизу де Бофору, с которым познакомилась в декабре 1915 года в «Гранд-Отеле». Воспоминания о нем были в ней еще очень живыми, равно как и в нем — о ней.
Она попросила голландские власти выдать ей новый паспорт. Его она получила 15 мая 1916 года. Он до сих пор хранится в секретном досье французского военного министерства. Там я смог его увидеть. Это тоже просто лист бумаги. Но на нем есть и фотография. Это тот же снимок, только поменьше, как тот, что Мата Хари вклеила на последнюю страницу своих альбомов: дама в большой шляпе с белыми перьями, с сережками и жемчужным ожерельем.
Глава 12
На приеме у французского консула в Голландии Мата Хари не столкнулась ни с какими трудностями. Ей дали визу во Францию. Но у англичан она натолкнулась на сопротивление. Для возможного транзитного пребывания в Великобритании ей нужна была английская виза. Но британский консул в Роттердаме ей в визе отказал.
Она не понимала мотивов поведения этого джентльмена. Еще до того, как она 15 мая 1916 года получила свой паспорт, она обратилась за поддержкой в Министерство иностранных дел в Гааге. Обещанную поддержку ей вскоре предоставили. 27 апреля 1916 года в посольство Нидерландов в Лондоне была отправлена телеграмма за подписью министра иностранных дел Нидерландов господина Джона Лаудона. Это была стандартная подпись под всеми телеграммами МИД, которые подписывались либо именем Лаудона, либо господина Ханнема, генерального секретаря.
Согласно ответу посольства в Лондоне, отправленного в 6 часов вечера 4 мая, англичане отказали в выдаче визы.
«У властей есть причины, по которым разрешение на въезд дамы, упомянутой в телеграмме за № 74, в Великобританию является нежелательным».
Этот ответ британцев представляет собой важный поворотный пункт ввиду того, что произошло впоследствии. Но на него не обратил внимания ни один из авторов, писавших о Мате Хари. О нем никто не знал. Но это сообщение означает, что англичане заподозрили Мату Хари раньше французов. Верно, что капитан Жорж Ладу, руководитель французского Второго бюро, позднее заявил, что его коллеги в Лондоне «раньше, чем за год» до ее ареста уже посылали ему донесения. Но это и все. Англичане не располагали подробной информацией, иначе бы они информировали Ладу более определенно. Как признал позднее сам Ладу, у него не было никаких компрометирующих Мату Хари сведений. Да, подозрение было по обе стороны Ла-Манша. Но само подозрение, несомненно, изначально исходило из Лондона.
Подозрение англичан, очевидно, основывалось на донесениях их тайного агента в Голландии. Он проинформировал британского резидента в Нидерландах об одном посещении Маты Хари в Гааге вскоре после своего возвращения из первой поездки во Францию. Как сообщила больше года спустя сама Мата Хари на допросах, ее посетил немецкий консул в Амстердаме. Британской секретной службе не было известно, о чем беседовали консул и Мата Хари. И не было ничего, что могло бы воспрепятствовать любому голландскому подданному в нейтральной Голландии свободно общаться с немцем. Но, скорее всего, именно этот визит пробудил подозрения в головах англичан. В любом случае с того момента в Лондоне Мату Хари стали считать подозрительной особой.
Отказ в визе или, по меньшей мере, причины этого отказа не были известны Мате Хари. Министерство иностранных дел Нидерландов не сообщило ей содержание телеграммы из Лондона. Посему она ничего не заподозрила и простодушно отправилась во Францию. Но как?
И этот довольно долгий период ее жизни тоже полон вопросительных знаков. В разговоре с капитаном Ладу в августе 1916 года в Париже она заявила, что плыла на пароходе «Зеландия». Но это не было подтверждено официально — пока я не прочел собственные показания Маты Хари в ее французском секретном досье.
По сведениям, полученным мною в Амстердаме в центральном бюро Королевского Голландского Ллойда, пароход «Зеландия» отправился из Голландии 24 мая 1916 года. То есть именно это и есть дата, когда Мата Хари начала путешествие, предопределившее ее печальную судьбу. Дата полностью совпадает и с печатями в ее паспорте, выданном, как я уже писал, 15 мая 1916 года в Гааге. На этом простом документе есть с полдюжины штампов, подтверждающих ее визиты в консульства и переходы границ, среди них есть и испанская виза. Первая дата показывает ее прибытие в Мадрид 12 июня 1916 года. Это примерно через три недели после выхода «Зеландии» из амстердамского порта.
Мата Хари в 1916 году. Фотограф Якоб Меркельбах
Другой штемпель доказывает, что 14 июня Мата Хари выехала из Мадрида в Париж. Об этом есть отметка в паспорте за 16 июня. В Париж она отправилась после примечательного происшествия в Хендайе. В этом пограничном городке ее задержали на французской стороне границы.
Секретная служба французов по «наводке» англичан попыталась установить наблюдение за подозреваемой особой. Последовала инструкция вообще не пускать ее во Францию. «Почему?» — спрашивала возмущенно Мата Хари. Француз на границе ответил, что и сам этого не знает. Он посоветовал ей попросить помощи у голландского консула в Сан-Себастьяне. Мата Хари была вне себя. По ее собственным словам, она написала тут же письмо своему старому близкому другу, месье Жюлю Камбону, бывшему генерал-губернатору Алжира, бывшему французскому
