Читаем без скачивания Гигантский морской змей - Николай Непомнящий

НЕСВОЕВРЕМЕННЫЙ РАСЦВЕТ «УТОК»

Доныне одно название морского змея вызывает только улыбку. Не дай вам бог в обществе признаться в том, что вы верите в существование этого животного, если, конечно, вы не хотите, чтобы вас приняли за простака. Разрешено верить в дома с привидениями, в угрозу внеземного нашествия, в чудесные исцеления и телекинез, но только не в морского змея. И если вы писатель, всерьез занимающийся этой темой, то лучше отдалить тот день, когда вам взбредет в голову написать книгу на этот сюжет. Мы обещаем вам взрыв глупого хохота или пожимания плечами и покачивание головой с откровенным сочувствием сотрудников академических институтов.

Едва ли можно поверить теперь, что были времена — и не столь уж давние, — когда по поводу морского змея научные мнения разделились и он стал центральной фигурой в статьях специальных журналов. В ходе расследования, проводимого в 1817 году комиссией Линнеевского общества Бостона, весь ученый мир трепетал, ожидая итогов. Замечательным примером этого переполоха служит обильная переписка тех лет между будущим американским государственным деятелем, а тогда жителем Парижа Эдвардом Эвереттом и прославленным Фридрихом фон Блуменбахом, профессором зоологии в Геттингене; между генералом Девидом Хем-фрисом из Линнеевского общества Бостона, который входил в штаб Джорджа Вашингтона во время Войны за независимость, и сэром Джозефом Бэнксом, президентом и основателем Королевского общества Лондона и арбитром по естественным наукам по всей Англии; между двумя выдающимися зоологами: Томасом Сэем из Филадельфии и Уильямом Е. Личем, помощником хранителя отдела естественной истории Британского музея; не считая Александра Лезуэ, бывшего товарища по путешествиям Перона и Дюкротэ де Бленвилля, профессора зоологии и сравнительной анатомии на парижском факультете. Американский ученый, гораздо более известный в то время, чем бедный Рафинеск, — профессор У. Д. Пек, даже он в 1818 году, собрав несколько древних свидетельств, категорически высказался в пользу существования чудовища, которого он также считал настоящим змеем огромных размеров. Что тогда был перед ним Рафинеск, тридцатитрехлетний беженец с Сицилии, едва прибывший в Америку?

После грандиозной оплошности, допущенной экспертами из бостонской комиссии по расследованию, ситуация радикально переменилась. Отныне ни один натуралист не осмеливался с симпатией заговаривать о морском змее. А череда газетных надувательств, главным героем которых стал морской монстр, окончательно добила дело с глочестерским рейдом.

Сначала были слухи, невинным распространителем которых стал преподобный Уильяме Дженкс, простодушно пересказав их комиссии Линнеевского общества в 1817 году. Некий господин Степлз рассказал ему, «что в 1780 году, когда некая шхуна встала на якорь в устье реки или в бухте, одно из этих огромных созданий запрыгнуло на нее и улеглось между мачт; люди со страху попрятались в трюме, а корабль под весом змея пошел ко дну. Водоизмещение шхуны было восемнадцать тонн».

То, что это занятное сообщение было или целиком чистой выдумкой, или — того больше — искажением какого-то другого происшествия (гибель судна в торнадо, или даже — кто знает? — от «рук» гигантского кальмара), ясно потому, что оно ни в чем не сходится с бесчисленными свидетельствами о морском змее как о существе безобидном и, во всяком уж случае, неспособном на атаку без причин. По правде сказать, вся история весьма напоминает древние скандинавские саги: можно даже биться об заклад, что ее создатель был вдохновлен гравюрой из книги Олая Магнуса. Господин Степлз вздумал обессмертить свое имя, став отцом первого воображаемого морского змея, но эта сомнительная честь могла принадлежать и кому-то другому.

Последующая история, которая заполнила весной 1818 года страницы многих газет Бостона, Нью-Йорка и других американских городов, немногим менее фантастична. Проницательные читатели не замедлили отыскать в ней серьезные противоречия.

«Я, нижеподписавшийся Джозеф Вудворд, капитан шхуны „Адамант“ из Хингхэма, вел свое судно из Пе-нобскота в Хингхэм, по курсу ост-норд-ост, и находился в десяти лье от берега, когда в прошлое воскресенье в два часа пополудни заметил на поверхности воды нечто, напоминающее по размерам большую лодку. Предположив, что это может быть часть корабля, потерпевшего крушение, я приблизился к нему, но, оказавшись в нескольких локтях, обнаружил, к своему огромному изумлению и удивлению экипажа, что это чудовищный змей. Когда я приблизился еще, он свернулся, а потом тотчас развернулся и удалился с чрезвычайной быстротой. Когда мы снова подплыли, он опять изогнулся в спираль и метнулся больше чем на двадцать метров от носа судна.

Я приказал зарядить пушки ядрами, а мушкеты пулями. Затем выстрелил в чудище; и я, и моя команда отчетливо слышали, как пули и ядра чиркают по его телу, а потом отскакивают, как будто наткнувшись на скалу. Змей встряхнул совершенно необыкновенным способом головой и хвостом и двинулся, раскрыв пасть, на наше судно. Я приказал опять зарядить пушки и сам навел одну на его горло; но он оказался так близко, что весь экипаж объял ужас и мы не могли думать ни о чем, кроме как улизнуть. Змей почти коснулся корабля, и если бы я не развернул его другим боком, то он неминуемо протаранил бы борт. Чудовище нырнуло, а через мгновение мы увидели, как оно появилось вновь, голова его была по одну сторону, а хвост по другую, как будто он собирался нас приподнять и опрокинуть. Однако никакого удара мы не почувствовали. Змей оставался рядом с нами пять часов, то отплывая, то возвращаясь.

Страх, который он вызвал у нас сначала, понемногу рассеялся, и мы воспользовались возможностью оглядеть его со вниманием. Я полагаю, что длина его была сорок метров; голова — от трех шестидесяти пяти до четырех двадцати; диаметр туловища у шеи не меньше метра восьмидесяти; размеры головы были пропорциональны телу. Он был черноватого цвета; жабры располагались где-то в трех метрах шестидесяти пяти сантиметрах от макушки. Одним словом, это было собрание ужаснейших черт.

Когда он сворачивался, то располагал хвост так, чтобы тот помогал прыгать с наибольшей силой; он двигался в любом направлении с большой легкостью и удивительной быстротой.

Это заявление подтверждают Питер Холмс и Джон Мэйо, которые свидетельствовали под присягой перед мировым судьей».

Несмотря на официальный характер, это прибавление лишь режет ухо читателю, так как гораздо важнее было бы указать имя мирового судьи, чем свидетелей, чью личность весьма нелегко установить.

Свидетельство капитана Вудворда, однако, перепечатали, без малейших иронических комментариев, и вполне солидные научные журналы, и уважаемый Лоренц Окен в своем «Изис». Через тридцать лет его еще раз опубликовал в Лондоне издатель «Зоолога» Эдвард Ньюмен, который со вниманием отслеживал все, что касалось морского чудовища. Именно эта последняя публикация вызвала вспышку негодования у одного из читателей, У. У. Купера из Клейнса в Ворчестершире.

Хорошенько вчитавшись в заявление капитана Вуд-ворда, он обнаружил в нем ряд сомнительных мест, и особенно подчеркнул следующее:

«Капитан Вудворд говорит, что животное передвигалось с исключительной быстротой, или, как он выразился чуть дальше, изумительной; что когда он выстрелил в животное, то оно находилось всего лишь в двадцати метрах от носа корабля, каковая часть, по всей видимости, была самой ближней к зверю; что он зарядил пушку и прицелился в горло животному — понятное дело все это, пока чудовище приближалось. Но прежде чем он выстрелил, всю команду объял ужас, и он развернул судно другим боком, чтобы улизнуть. Следовательно, перед нами животное в двадцати метрах от корабля, способное перемещаться с изумительной быстротой и которое тем не менее оставляет время зарядить пушку, прицелиться в горло и, наконец, развернуть судно. И вправду покладистый змей! И что еще почти так же странно: даже не указано положение жа-бер — и это при такой дотошности измерений капитана Вудворда! — и нет никакого описания чешуи или панциря, что позволило бы понять, почему капитан Вудворд и его команда ясно слышали, „как ядра и пули чиркали по туловищу, но тут же отскакивали, как будто наткнувшись на скалу“.

Господин Купер прибавляет, что он не искал в этой истории того, что было заявлено, — «правды, только правды, ничего, кроме правды», но что он лично, впрочем, убежден в существовании морского чудовища, еще неизвестного науке.

За границей мистификаторам не удалось переплюнуть историю «Адаманта». Однако в весьма разборчивой лондонской «Литерери газетт» можно прочитать от 31 января 1818 года следующее:

«По сообщениям из Марселя, морской монстр огромных размеров был замечен у побережья Калабрии. Несколько рыбаков заметили в море огонь и решили, что это терпящее бедствие каботажное судно. Но они приблизились к чудовищу, чьи движения производили фосфорическое свечение, которое они и приняли за огонь. Они также видели густой дым и слышали замогильное мычание, и поэтому судно немедленно развернули к берегу. По рассказу рыбаков, монстр поднимался до внушительной высоты, а затем нырял снова в воду, да так, что, хотя ночь была спокойной, они были все покрыты брызгами. Есть большая вероятность того, что это великий морской змей, не так давно виденный на американском берегу и пересекший Атлантику».