— Грустная? – Маша в первый раз прервала мое краткое устное эссе на тему Волжак.
— Ну, мне так иногда кажется. Она часто выглядит задумчивой, какой-то… как я и сказала, отстраненной. Ну, не то чтобы часто, но я иногда подмечаю, — пояснила я.
— Хорошо, что еще?
— Еще? – я задумалась. – Еще она бывает настоящей сукой. Она язвительна и саркастична. У нее очень своеобразное чувство юмора, — усмехнулась я сама себе, вспоминая недавние шутки Волжак о бедном менеджере Олеге, который впал в ее немилость после того, как вместо файлов с фотоотчетом прислал свои личные фотографии, перепутав папки. – Ценит профессионализм. И еще… она очень требовательная. К себе и окружающим.
— Отлично… — пробормотала Маша, отстраняясь от фотоаппарата и глядя в маленький экранчик на камере. – Думаю, на этом мы закончим. Ты просто супер, правда. Мне кажется, это будет что-то совершенно невероятное, — девушка искренне улыбнулась, и я не смогла не улыбнуться в ответ.
***
Когда я уже была дома, то, сидя на кухне и заваривая чай, поняла то, что если бы Маша не прервала меня, то, пожалуй, я еще бы часа два могла говорить о Волжак. И это осознание меня несколько… не то, чтобы напугало, скорее, скомпрометировало. Как и то, почему я ничего не почувствовала, когда меня целовала Маша, но когда я целовалась с Волжак, то было ощущение, что моя кожа плавится. Ведь я знала, что нравлюсь Маше, она это и говорила, и намекала на этот факт, но… Мне было все равно. Да, приятно, но не приятнее, чем, например, когда Волжак делает мне редкие комплименты. Даже если они замаскированы под какую-нибудь шутку. Это какая-то извращенная вариация мазохизма? Что за херня?
***
Я знала, что мне аукнется этот творческий вечер с Машей, но не знала, что так скоро. На следующий день я опоздала на работу. Просто попала в пробку – на выезде случилась авария и вместо трех полос на дороге осталась одна. Но опоздала всего на двенадцать минут. Двенадцать! И я даже не могла предположить, что это станет настоящей проблемой.
Когда я зашла в коридор, а оттуда в свой кабинет, я старалась передвигаться бесшумно – может, Волжак и не заметит, что я опоздала? Но куда там, только я уместила свою задницу на стул, положила сумку под стол, как двери в кабинет начальства распахнулись, а сама Волжак, похожая больше на разъяренную фурию, появилась в дверном проеме.
— О, Ирина Николаевна, — на удивление сладким голосом обратилась ко мне боссиха, — я уже и не думала, что вы появитесь на работе. Вы меня удивили-таки. А что так рано? – женщина плечом оперлась о дверной косяк и сложила руки на груди.
— Я… Извините, — пробормотала я, стараясь вжаться в стул. – На дороге пробки просто…
— Ко мне в кабинет, — холодно сказала она и, уже оборачиваясь, добавила, — и вчерашние документы не забудьте. Надеюсь, вы их доделали.
Черт. Черт! Эти документы нужны были сегодня только к обеду, она же сама вчера об этом сказала! Черт!!! Я трясущимися руками поправила довольно короткое платье, понимая, что мне не избежать выговора от начальства. Ведь я уже знала заранее, что Волжак бесполезно объяснять, что она сама сказала про обед. Она наверняка ответит, что нельзя тянуть до последнего, что все должно делаться вовремя и так далее. И она, конечно, была права, но вчера у меня были дела. Она тоже ушла рано, а я и так задержалась. Черт.
Я выдохнула и направилась в кабинет Волжак, заранее готовясь к нотациям о моей безалаберности.
Когда я зашла внутрь, начальница стояла сбоку, нажимая на кнопки кофе-машины. Услышав, что я вошла, женщина обернулась, и одна ее бровь изогнулась в вопросе.
— Где документы?
— Я… — я старалась перевести взгляд и смотреть куда угодно, только не на нее. Выбрала ножку кресла. – Они еще не готовы. Я не успела доделать.
— А-а-а, — понимающе кивнула Волжак, сложив на груди руки. – Понимаю. Были слишком заняты.
— Вы сказали, что они нужны к обеду, вот я и подумала…
— Подумали, что можно протянуть до последнего и побежали развлекаться, — не дала мне договорить Волжак, цокнув языком.
— Нет, я просто…
— Что? Не терпелось «помочь» великому фотографу? Надеюсь, ей понравилось? Вы же бесценный помощник, — столько яда в словах Волжак я никогда не слышала. Мне даже стало не по себе. Особенно от того, что и дураку было понятно, на что она намекает.
Поэтому я решила в кои-то веки постоять за себя. И, вскинув подбородок, ответила:
— Вообще-то, не ваше дело, чем я занимаюсь во внерабочее время!
Ее глаза свернули так, что я на секунду подумала, а не убьет ли меня разрядом молнии. И когда Волжак оказалась нос к носу со мной, поняла, что решение постоять за себя было не совсем обдуманным. Честно, в первое мгновение я даже подумала, что она меня ударит или пнет — столько гнева было в ее взгляде. Но уже через секунду я почти утонула в ее темно-серых глазах – там была такая смесь возбуждения с какой-то всепоглощающей яростью, что я ощущала себя почти загипнотизированной. И думала в этот момент только об одном: «ВОЗЬМИ МЕНЯ. Возьми меня прямо сейчас». И Волжак, будто прочитав мои мысли, одной рукой повернула ключ в замке двери, а другой развернула меня, прижимая к деревянной поверхности.
Я чувствовала, как ее горячие пальцы уже привычно задирают мое платье, как она резко снимает белье и входит в меня. Ощущала, как ее вторая рука держала меня за волосы, чуть оттягивая голову назад. Чувствовала, как она тяжело дышит мне в шею, буквально вдалбливая мое тело в дверь. Я была почти уверена, что мы расшатаем петли.
Она брала меня также, как и раньше — уверенно, сильно, даже грубо, а я в свою очередь все также плавилась от каждого ее движения, от прикосновений, жаркого дыхания. Я упиралась одной рукой в деревянную лакированную поверхность, а вторую занесла назад, запуская ее в волосы Волжак. Когда мои пальцы коснулись мягких волос, то я почувствовала, как начальница напряглась, замерев на несколько секунд, даже дыхание затаила, будто мое прикосновение ввело ее в какой-то ступор, но уже через мгновение она продолжила свои движения во мне.
Глава 19
Волжак держала меня за талию, прижимая к себе, потом переместила руку выше, обхватив шею. Продолжая держать за горло, она входила в меня, и ее движения были ритмичны, как и рваное дыхание, что обжигало кожу на шее.
Оргазм обрушился какой-то волной, причем весьма неожиданно. Как-то резко, не по нарастающей, а практически сразу. И только после того как я несколько раз дернулась, упираясь лбом в поверхность двери, Волжак ослабила хватку и отпустила меня.
Когда мое белье и платье оказались снова на месте, я развернулась к начальнице. Ее лицо было привычно отстраненным, а сама она сделала пару шагов назад и даже чуть повернулась в сторону, чтобы не смотреть мне в глаза. Стало понятно, что обнимашек после секса снова не будет.
Я вздохнула, поправила платье и развернулась, чтобы выйти, как услышала голос начальницы:
— Через час собрание в переговорной.
Даже не поворачиваясь к ней, я молча кивнула и вышла из кабинета.
***
До конца рабочего дня оставалось каких-то полчаса, которые я тратила на то, что думала о Волжак. Я никак не могла понять и объяснить ее поведение. Уже не первую неделю у нас есть сексуальные отношения, но мы даже о погоде с ней не разговариваем! Это вообще нормально?!
Я понимала, что с каждым разом мне становится все более неприятна ее отстраненность, я все больше начинаю чувствовать какую-то обиду или…
