— Только без дифирамбов. Теперь хоть спокойно будете спать.
— Вернее, еще хуже. Ведь я совсем не знаю, что завтра сказать, как поступить…
— Проще простого. Подойдите к Тамаре, скажите ей о нашем ночном разговоре и сообщите то же, что и мне, и добавите все недосказанное и предназначенное исключительно для нее. Спокойной ночи!
Мир тесен, и многое в нем повторяется. Здесь, в этом краю необозримой тайги, дед Олега, Иван Фомич, когда-то стал виновником того, что Майиул стала женой Орлова, а потом Тамариной бабушкой. Теперь внуки познакомились, и кто знает, не помогут ли мои внушения в сватовстве…
Усталость и желание спать в конце концов сомкнули глаза, я быстро заснул и спал так крепко, что очень неохотно проснулся, когда кто-то среди ночи начал меня тормошить. Это был Олег.
— Слышите, что происходит? — произнес он дрожащим голосом.
Я ничего не слышал. Однако Олег упорно и настойчиво повторял свой вопрос так громко, что я окончательно проснулся и прислушался.
В тишине ночи раздавались странные, протяжные, как бы трубные звуки, усиливающиеся до рева.
— Вы слышите эти жуткие звуки?
В первое мгновение мне звуки тоже показались страшными, но затем я рассмеялся.
— Молодой человек, охотник, разве вы никогда не слышали оленьей свадьбы? Только подождите, мне кажется, это не олени…
Я встал и вышел из палатки. Месяц давно зашел, и небо затянуло темным покровом мрака.
Стояла кромешная темнота. Я прислушался к голосам диких животных и несколько заколебался: ведь «свадьбы» обычно бывают осенью. Послышались новые звуки, доносившиеся от устья реки. С противоположного берега раздавался трубный зов. Величественные цари лесов — сохатые вызывали своих соперников на поединок. Эти боевые «фанфары» мне были известны по Карелии и Северу. Но то, что доносилось со стороны озера, навевало страх на каждого мало-мальски пугливого человека.
Резкий крик и пыхтение смешивались с завыванием, и вдобавок ко всему казалось, будто кто-то с клокотанием глотает воду. Затем все утихло.
Из балагана выскочили наши друзья и молча прислушивались к ночному «концерту».
— Что скажете об этом, Петр Андреевич? — спросил Олег.
— Прекрасная музыка совершенно неизвестных исполнителей, ничего подобного я еще не слышал.
Заспанный Еменка стоял с фонарем в руке, а Старобор и Шульгин держали лошадей, которые беспокойно ржали и натягивали удерживавшие их поводья.
Собаки ворчали, их шерсть стояла дыбом, и, едва послышалась короткая команда «вперед», они исчезли в темноте.
Чижов зашел в избу и вернулся с ружьем. Однако Еменка отговаривал его от вылазки, так как в темноте даже самое хорошее оружие ни к чему. Вскоре донесся яростный лай собак, эхо которого терялось где-то в заливах озера. Затем раздался свист и визг, которым вторили глубокие тона и рев. Это повторялось несколько раз.
— А куда девались собаки? Их не слышно, и они не возвращаются, — забеспокоился Чижов.
Спустя минуту до нас донеслось сопение, а вслед за тем показались лайки. Они гавкали и визжали, словно хотели оправдаться, что вернулись ни с чем.
— Эх вы, — бранился на них Чижов. — Какой от вас толк, только есть да спать!
Собаки не успокаивались. Одна из них валялась на земле, и когда Еменка осветил ее, мы увидели на спине большую, сильно кровоточащую рану.
— Не скули, — успокаивал ее Чижов. В драке синяков не считают. Иди, перевяжу тебя.
Было видно, что собаки вернулись после ожесточенного сражения с неизвестным врагом, против которого их силы были недостаточны.
Затем Чижов поднял фонарь, чтобы лучше видеть нас, и с деланной важностью сказал:
— Я надеюсь, что вы без голосования согласитесь продолжить прерванный сон. А завтра утром посмотрим, что нас пугало. Спокойной ночи!
Мы вернулись в палатку. Я уже засыпал, когда геолог снова заговорил:
— Вы не спите? Я хочу посмотреть на свадьбу сохатых. Вы пойдете со мной?
— Еще спрашиваете!
— Мы впервые в тайге, место неизвестное, что, если заблудимся?
— Напрасные опасения, около озера мы не сможем заблудиться, а чтобы не проспать, повесим будильник прямо над головой. А теперь давайте спать!
Звонок карманного будильника услышал только Олег, который спал одним глазом.
Мы быстро оделись и вышли из палатки. Темнота редела. Лежавшие перед избой собаки почуяли нас. Им очень хотелось пойти с нами, но, услышав тихую команду, они снова улеглись. Бесшумно мы дошли до самого озера. Все зависело от того, затрубят ли лоси до наступления дня. Мы нетерпеливо прислушивались, но, кроме всплесков рыб, ничего не слышали; все тонуло в тишине и непроглядной, однообразной серой тьме.
Только немного спустя где-то на холме раздался рев, потом он понизился и превратился в протяжный трубный звук.
Олег стоял, будто зачарованный, и напряженно прислушивался.
Голос трубящего лося раздавался с южной стороны нашего берега. Мы быстро двинулись на голос, но вскоре очутились в такой чаще, что дальше пробиться не могли, и продолжали путь вдоль берега озера.
Неожиданно лось перестал трубить. Олег с опасением посмотрел на меня, но я объяснил, что сохатый, наверное, прислушивается, не придет ли ответ на его боевой вызов.
На этот раз так и было. Раздался рев, похожий на запоздавшее эхо. Это был ответ второго лося. Рев продолжался и усиливался, и мы шли по направлению к нему.
Уже занимался день, когда на горном склоне мы, наконец, увидели могучего зверя. Он стоял на краю небольшой площадки, закинув голову с огромными рогами, и, словно чего-то ожидая, непрерывно озирался.
В это время в кустах что-то зашевелилось, лось быстро обернулся и склонил голову. Но это была лишь самка, которая прыгнула и пустилась бежать. Сохатый зафыркал и последовал за ней. Только теперь мы заметили, что на опушке леса стояли еще четыре лосиные самки. К ним и присоединилась кокетливая лосиха.
Страсть гнала лося вперед, но вдруг он остановился, и из его горла вырвался рев. Он был угрожающий, но в нем слышалась неутоленная тоска.
Мы стояли и не решались сделать шага. Лось насторожился и стоял неподвижно, раздувая ноздри.
Вдруг из противоположных кустов выросли рога, затем показалась голова, и появился величественный сохатый. Его шея выглядела сильнее, чем у хозяина поля боя, и, по-видимому, он был настроен померяться силами.
Наш лось злобно фыркал, поднял губу, но такое запугивание не произвело на соперника никакого впечатления.
Самки с интересом следили за каждым шагом своих воинственных кавалеров, которые с разбегу скрестили рога. Хозяин поля попятился, но на ногах удержался. По тайге разносились удары широких лопат…
