— Верь мне, Брайан…
Наверное, я был пьянее, чем мне казалось, ибо в конце концов все же решил, что могу ему довериться. Точнее — должен довериться, потому что Энди был единственным в мире человеком, которому я вообще хоть чуть-чуть доверял.
Я закрыл глаза. Сначала ничего не происходило. Потом ночной бриз донес до меня запах табачного дыма. Мой отец буквально провонял этим дерьмом, и я подумал, что это не самое приятное воспоминание. Впрочем, когда я был маленьким, мне нравилось, как выглядят сигаретные пачки и блоки, нравилось, как отец говорит: «Пачку «Кэмела» без фильтра», и продавец, точно фокусник, поворачивается к полкам и без труда находит искомое.
— Расслабься: Ты должен освободить мозг от всего лишнего.
— Как прикажете, свами Брахмапутра…
— И постарайся отнестись к происходящему серьезно.
— Постараюсь.
— Помнишь тот психологический трюк с пустым разумом, которому нас обучали на случай, если придется попасть в плен?
— Конечно.
— Так вот, сейчас ты должен сделать, как учили. Твой мозг должен быть совершенно пустым…
Это было просто. То есть — просто для меня. Фокус, о котором говорил Энди, я освоил вовсе не в армии. Можно сказать, я узнал его, еще когда пешком под стол ходил и даже раньше. В те времена это была единственная доступная мне методика выживания. Очистить мозг. Мысленно исчезнуть из этого плана бытия. Отрешиться от всего — даже от своих собственных криков.
Я услышал, как Энди сказал:
— Сейчас я произнесу слово. Едва я это сделаю, позволь своему разуму заполниться ассоциациями, которые оно в тебе вызовет.
Я кивнул. Табачный дым продолжал щекотать мне ноздри, поэтому мой разум был вовсе не так пуст, как хотелось Энди. Запах «Кэмела» будил во мне слишком сильные воспоминания.
— Стрела, — сказал Энди.
В следующее мгновение я что-то… почувствовал.
— Вот дерьмо! — выругался Энди и добавил, обращаясь ко мне: — То, что ты сейчас увидишь, существует в действительности. О'кей, можешь открывать глаза.
Я сделал, как он велел. Мы стояли у входа в забегаловку «Семь-Одиннадцать». Со всех сторон к ее стенам подступала пустыня. Колючий шар перекати-поля уткнулся в двойные стеклянные двери. Изнутри магазин был ярко освещен, и я разглядел в глубине прилавок и два блендера, медленно смешивавших коктейли «Слюрпи»: колотый лед, отдушка и химически-яркий сироп.
Я закрыл рот и повернулся к Энди.
— Откуда, черт побери, взялась здесь эта штука?
— Эту реальность ты создал сам, точнее — она возникла в ответ на твою Мгновенную Подсознательную Ассоциативную Реакцию. — Энди довольно хмыкнул. — Странно, что тебе не нравится. Только не спрашивай, почему слово «стрела» ассоциируется у тебя с сетью магазинов «Семь-Одиннадцать». Я был убежден, что мы увидим нечто, гм-м… нечто более ординарное. Ладно, давай войдем, пока иллюзия еще держится.
Энди сделал шаг к двери, но я успел схватить его за рукав.
— Постой. Мы что, все еще должны сохранять объективность и непредвзятость? — спросил я.
Он ненадолго задумался, потом сказал:
— Наверное, нет, раз мы с тобой видим одно и то же. В общем, Брайан: «Семь-Одиннадцать» и есть объект «Стрела».
В моей памяти промелькнула какая-то искорка. Я слышал об объекте «Стрела» — или думал, что слышал. Кажется, такое название носила сверхсекретная военная база, расположенная как раз в том районе аризонской пустыни, где мы сейчас находились. Или все-таки нет?… Воспоминание было слишком призрачным, и если бы я не удержал его усилием воли, оно унеслось бы прочь, как гонимый ветром пух одуванчика. Тем не менее перед собой я по-прежнему видел не военный объект, а самую обычную забегаловку.
— А ты не врешь? — спросил я.
— Ты помнишь «Стрелу»? — ответил Энди вопросом на вопрос.
— Что-то такое помню. Но что это за объект? Для чего? Чем здесь занимаются?
— Сейчас я могу сказать тебе только одно: наконец-то мы заполучили его — самого настоящего пришельца! И он находится здесь.
— В магазине?
— Не в магазине. На военной базе «Стрела», которая выглядит как «Семь-Одиннадцать» в той согласованной реальности, которая существует для нас с тобой в настоящий момент. Пришелец скрывает себя и базу с помощью транспространственных зеркальных отражений или чего-то в этом роде, но это еще не все. И ты, и я — мы оба бывали здесь раньше, но память об этих посещениях хранится только в нашем подсознании. Я, например, приезжал сюда не меньше десятка раз; я даже разговаривал с ним — но о чем?… Пришелец смещает реальность. Тасует вероятности. И каждый раз я как будто просыпаюсь, а потом снова засыпаю, чтобы ничего не помнить. Да, пришелец может маскировать свою тюрьму, может являться каждый раз в новом обличий и только сбежать отсюда он не в состоянии.
Я с сомнением окинул Энди взглядом, перебирая в уме возможные ответы. Отбросив несколько ситуационно оправданных, но далеко не конструктивных вариантов, я сказал:
— Что ему нужно?
— Пришелец утверждает: ему нужно, чтобы ты его отпустил.
— Почему я?
— Это ты должен выяснить у него сам. Но будь осторожен: этот долбаный осьминог способен с легкостью проникнуть в твои мысли.
* * *
Магазин был пуст. Тишина стояла такая, что слышалось, как потрескивают и лопаются в гриле кукурузные зерна. О'кей, согласен — тишина, конечно, не полная, но все же… Я взял со стеллажа зип-повскую зажигалку и пару раз крутанул колесико, проверяя, насколько реальна наша с Энди согласованная реальность. Зажигалка вспыхнула.
Энди тем временем обогнул прилавок и отворил дверь кладовки для хранения мяса, которая находилась как раз за ним.
— Эй, что ты делаешь? — окликнул я его.
— Ищу Кальмариса.
— Кальмариса?
— Да.
В моем мозгу затеплился еще один светлячок. Ни с того ни с сего мне вдруг вспомнился сиэтлский океанарий, куда отец водил меня, когда я был совсем маленьким. Мне, впрочем, там не особенно понравилось. Насколько я мог припомнить, некоторые представители глубоководной фауны вызвали у меня отвращение и даже страх. Но, быть может, тогда я лишь провидел будущее?
— Здесь действительно прохладно или это мне кажется? Энди щелкнул пальцами.
— Ты не ошибся. Кальмарис любит похолоднее.
Обогнув холодильники для пива, молочных продуктов и лимонада, я вслед за Энди вошел в кладовку-ледник. Там, на паре ящиков из-под пива «Роллинг-Рок» сидел, скрестив ноги и положив на колени руки, какой-то человек. Он показался мне похожим на старого индейца — во всяком случае, лицо у него было морщинистым, красновато-коричневым, словно дубленая кожа. Несмотря на холод, одет он был в тонкий полотняный костюм светло-лилового оттенка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
