Как будто она могла разлюбить его! «Ни за что на свете!» — дала она себе клятву. Она любила его так же горячо, как в самом начале. Но только теперь ее любовь стала более глубокой, более крепкой, более осознанной.
Как-то поздней осенью, во второй половине дня, Рэчел отправилась в сопровождении Лизль на рынок купить кое-какой еды к ужину. Приобретение продуктов становилось мало-помалу делом нелегким. Люди осознали, что война может принести с собой множество лишений, и те, кто мог, кинулись делать запасы, оставляя на долю других жалкие крохи. Особенно трудно стало купить сахар. Некоторые торговцы принялись взвинчивать цены, в то время как другие изо всех сил пытались удержать их на прежнем уровне.
Рэчел оставила Лизль торговаться с рыбаком, продававшим свой сегодняшний улов, и отошла в сторону, туда, где темнокожие торговки предлагали покупателю ленты, нитки и прочие мелочи, столь любезные женскому сердцу.
— Что вы ищете, мисс? — поинтересовалась пожилая торговка.
Рэчел пожала плечами.
— Ничего определенного, — ответила она. — Вы не возражаете, если я просто взгляну на ваш товар?
Старуха широко улыбнулась беззубым ртом.
— Я знаю, что вам нужно, — прошамкала она и хитро подмигнула.
Рэчел засмеялась и подумала, что торговцы одинаковы везде — будь то в Ирландии, в Америке или еще где бы то ни было.
Она выбрала атласную ленту цвета темного вина, прикидывая в уме, к какому из ее платьев она подойдет.
— Прекрасный вкус, — одобрила торговка, когда Рэчел взяла с прилавка ленту прекрасного лилового оттенка, тоже атласную. Эта лента так понравилась девушке, что она купила несколько метров ее, а затем выбрала еще одну для матери.
— Сколько с меня? — спросила Рэчел.
Старуха назвала цену и, поскольку она показалась Рэчел смехотворно низкой, она не стала торговаться. Она достала из сумочки мелочь, а торговка тем временем завернула покупку.
Вручая девушке сверток с лентами, она протянула ей еще один — поменьше. Рэчел уже была знакома с прелестным обычаем креольских торговцев дарить покупателю небольшой подарочек — конфету, цветок или что-нибудь еще в этом роде — и с благодарностью улыбнулась.
— Посмотришь, что tante[24] Жермен припасла тебе, деточка, — со смехом пробормотала старуха. — Оно тебе по душе придется, слышишь? — С этими словами она отошла от Рэчел.
Что она такое имеет в виду? Рэчел охватило любопытство. Опустив оба свертка в корзинку, она вернулась туда, где ожидала ее Лизль. Широкая улыбка на ее лице ясно говорила о том, что из схватки с рыбаком она вышла победительницей.
Любопытство Рэчел перешло в нетерпение, и, когда Лизль направилась через дорогу за какими-то пряностями, девушка, изнемогая от желания увидеть содержимое свертка, сочла, что ждать больше не может, и разорвала бумагу.
В ней оказался миниатюрный портрет Мэтью Деверо, а прямо на внутренней стороне коричневой оберточной бумаги было нацарапано: «Встретимся на Ривер-Роуд. Приезжай, как только сможешь».
Рэчел едва не задохнулась от радости. Она должна немедленно мчаться к нему. «Мэтью», — произнесла она с нежностью. Наконец-то! Сердце девушки отчаянно колотилось.
Она торопливо пересекла улицу:
— Идем, Лизль. Мы должны вернуться домой!
— Почему вы так спешите, мисс Рэчел? — удивилась экономка, перекладывая покупки в корзину. — Разве мы не заедем за миссис Кэтлин к ее больной подруге, как собирались?
— Я не могу сейчас ничего объяснять, но я должна ехать домой, — сказала Рэчел уже на ходу, торопясь к их коляске. — Это очень важно, Лизль, — добавила она, оборачиваясь к экономке, ускорившей шаги, чтобы не отстать от своей госпожи. Рэчел решила не открывать ей всей правды. — Я совершенно забыла об очень важном свидании, которое я не могу пропустить.
Лизль смерила ее взглядом и глубоко вздохнула.
— Мне-то все равно, мисс Рэчел, поступайте как знаете, — спокойно произнесла она, — но ваша мама наверняка будет огорчена.
— Я знаю, — согласилась Рэчел, забираясь в коляску, — но у меня нет другого выхода.
Они вернулись домой в Гарден-Дистрикт с максимально возможной быстротой. Всю дорогу Рэчел торопила кучера.
Как только коляска остановилась, Рэчел соскочила на землю и бросилась к входной двери. Распахнув ее, она заторопилась по лестнице к себе в комнату. На середине она задержалась и крикнула Лизль, только что вошедшей в дом:
— Лизль, скажите, пожалуйста, Сину, что через полчаса мне понадобится моя кобыла — оседланная и полностью готовая.
Сином звали их конюха, ирландского паренька, недавно прибывшего в Новый Орлеан, с которым Коннор познакомился в районе, носящем название «Ирландский канал».
Через несколько минут, отдав распоряжения на кухне, Лизль появилась в комнате Рэчел, и от той не укрылось замешательство, выразившееся на лице экономки: в комнате царил хаос. Лизль — потрясенно взирала на беспорядочную груду вещей, громоздившуюся прямо на полу. Нижние юбки, обручи для кринолина, чулки, жакет, блузка, юбка и т. д., — казалось, по комнате пронесся ураган, переворачивая все вокруг вверх дном.
— Вы действительно торопитесь, мисс Рэчел, — заметила Лизль своим обычным медлительным голосом и попыталась привести разбросанную одежду хоть в какой-то порядок, в то время как юная ирландка извлекала из шкафа темно-синюю амазонку.
— Оставь это, — распорядилась Рэчел, завязывая на талии нижнюю юбку и застегивая батистовую блузку. — Потом я сама все сделаю, — пообещала она.
— Мне это не трудно, мисс Рэчел, — заверила Лизль.
— Где мои ботинки? — воскликнула Рэчел, после того как надела шелковую юбку. Она стояла перед зеркалом и придирчиво изучала собственное отражение, надевая жакет, дополнявший ее элегантный костюм. Его рукава-буфы имели разрезы, сквозь которые виднелись белые рукава блузки.
— Вот ваши ботинки, — невозмутимо ответила Лизль. — Рядом со шляпой.
Через несколько минут Рэчел была во дворе и, поднявшись на каменную подножку, вскочила на лошадь.
— Мне ехать с вами, мисс Рэчел? — спросил Син, державший в поводу ее кобылу.
— В этом нет нужды, Син, — твердо сказала Рэчел, забирая у него поводья. Не хватало еще отправиться на любовное свидание с таким эскортом.
— Ваш батюшка будет недоволен, — настаивал парень. — Вокруг столько головорезов, а вы совсем одна…
— С моим отцом я договорюсь сама, — не уступала Рэчел, поудобнее устраиваясь в седле, — а что до меня, то со мной все будет в порядке!
«Особенно, — добавила она про себя, — если со мной будет мой любимый Мэтью». И, ударив лошадь хлыстиком, она выехала за ворота и понеслась по обсаженной деревьями улице.
