— Это слишком очевидно, чтобы об этом упоминать, — заметил Хендерсон невозмутимо. — Надеюсь, что ты перейдешь к чему-нибудь более интересному, чем обычная лекция.
— Не сомневайся. Потерпи немного. Продолжаю: моя память всегда была прекрасной, если бы это было не так, я бы не смог стать ведущим специалистом в моей области. Я привык использовать ее полностью и привык полагаться на нее. Не сомневаюсь, что все это можно отнести и к тебе.
— Несомненно, — согласился Хендерсон, изображая на лице явную скуку.
— А теперь я скажу тебе больше: я — убийца. Я убил девушку около двадцати лет назад и тщательно убрал это из своей памяти. Я полностью убрал это из моей головы, так как не хотел, чтобы меня это тревожило. А недавно я услышал, что об этом преступлении узнали. Это значит, что полиция начала расследование по делу. И если они еще не узнали обо мне, то узнают скоро. Я в бегах, Хени, потому что я не хочу быть пойманным. Я не хочу, чтобы меня казнили в худшем случае или приговорили к пожизненному заключению в лучшем.
Хенденсон с изумлением уставился на него:
— Ты хочешь мне сказать, что ты действительно настоящий убийца?
— Так меня уверяет моя прекрасная память, — Брансон подождал, пока его собеседник переварит его слова, потом резко закончил. — Но моя память врет самым бессовестным образом.
Наполовину выкуренная сигарета выпала из рук Хендерсона. Он наклонился, чтобы поднять ее с кровати. Он уже собирался сунуть ее в рот горящим концом, когда заметил это, перевернул и глубоко затянулся. Но дым попал не в то горло, и Хендерсон закашлялся. Наконец он смог говорить:
— Давай поставим точки над «i», Брансон. Ты виновен или нет в этом убийстве?
— Моя память меня уверяет, что да. Она мне описывает все в мельчайших подробностях. Я как сейчас вижу рассерженное лицо девушки, когда мы орем друг на друга. Я прекрасно помню, как она лежала у моих ног и умирала. Помню ее безразличное мертвое лицо, прекрасно все помню. Это свежо, как будто все произошло неделю или две назад. И у меня родилась теория: все это так живо в моей памяти потому, что это ДЕЙСТВИТЕЛЬНО случилось неделю или две назад.
— Что ты мелешь? Ты только что сказал, что ты сделал это двадцать лет тому назад.
— Это говорит моя память. Но я повторяю, что моя память умелый и умный лжец.
— Откуда ты знаешь?
— Факты ей противоречат. Или, точнее, отсутствие фактов. Они хором утверждают, что я никогда не совершал этого преступления.
— Какие факты? — спросил Хендерсон, безуспешно стараясь скрыть свой интерес.
— Я набрался смелости и сбежал. Я был перепуган и, очевидно, пребывал в полной уверенности, что движущуюся цель труднее поразить. Я мог бежать куда угодно, но я сделал то, что любят приписывать преступникам, и что они делают в настоящей жизни исключительно редко: я побежал на место преступления.
— А, — сказал Хендерсон, наклонился к собеседнику в полном внимании и затушил сигарету. — И что тоща?
— Я не нашел никаких доказательств.
— Никаких?!
— Абсолютно никаких. Я убил эту девушку в пригороде маленького городка под названием Бельстон. Знаешь такой?
— Нет.
Брансона, похоже, не совсем удовлетворил такой ответ, но он продолжал:
— Я приехал в Бельстон и разговаривал с жителями, которые провели там всю свою жизнь. Они ничего не слышали о недавно открытом убийстве. Я обошел все окрестности, стараясь найти то место, но и этого я тоже не нашел, не нашел даже ничего похожего. Я просмотрел подшивки всех старых газет, я просмотрел их за целый год, и там я не нашел никаких намеков на недавно открытое преступление.
— Может быть, ты поехал не в тот Бельстон? — предположил Хендерсон.
— Я тоже подумал об этом и проверил по национальному справочнику. Но там есть только один Бельстон.
— Ну хорошо, может быть, ты перепутал название. Может, это было место с другим похожим названием.
— Моя память говорит, что это был Бельстон и ничто другое.
Хендерсон немного подумал, потом сказал:
— Послушав тебя, можно подумать, что твоя память играет с тобой страшные шутки.
— Чертовски верно, — согласился Брансон со странной интонацией. — А твоя?
Резко вскочив на ноги, Хендерсон спросил:
— Что ты имеешь в виду, говоря «А твоя?»
— Ты помнишь девушку по имени Элайн Лафарк?
— Никогда не слышал о ней, и это истинная правда, Брансон. — Хендерсон начал расхаживать взад и вперед по комнате, держа руки за спиной; лицо сосредоточено, весь как-то напряжен. — Это та женщина, которую ты убил?
— Да.
— Тогда почему я должен знать про нее?
— Я надеялся, что ты убил ее тоже, — сказал Брансон спокойно. — Это бы открыло нам обоим глаза на происходящее. Мы бы тогда смогли вместе разобраться, как мы дошли до этого и как нам вместе лучше с этим справиться, — он внимательно наблюдал за Хендерсоном, метавшимся взад и вперед по комнате, как загнанный зверь.
Наступила долгая напряженная тишина, и тут Брансон спросил.
— А кого ты убил, Хени?
— Ты с ума сошел? — спросил Хендерсон, резко остановившись.
— Вполне возможно, но если я сошел с ума, то это произошло далеко не со мной одним. Многие покинули институт при загадочных обстоятельствах, за последнее время, по крайней мере. У меня данные из достоверного источника, что другие институты теряют персонал тоже. И никто не может сказать, почему это происходит. Я сам не мог понять всего этого.
Но теперь все иначе. Я один из таких сбежавших, и я знаю, что заставило меня изображать напуганного кролика. Каждый человек имеет свои собственные причины пуститься в бега, но мало кто знает причины, которые заставили пуститься в бега другого человека. Некоторые даже не догадываются, что есть и другие жертвы.
— Я знал, — тихо сказал Хендерсон, ковыряя носком ковер. — Я был еще там, когда некоторые из них сбежали.
Не обращая внимания на его слова, Брансон продолжал:
— Я многое проверил, Бог знает почему. Возможно, что у меня просто более подозрительная натура, чем у других. А может быть, мания взяла меня не так крепко, как других. У меня не было норы, в которой я мог бы свернуться калачиком и отсидеться, и я не знал, что мне дальше делать, короче говоря, какими бы ни были причины, но я приехал в Бельстон. Я проверил все и обнаружил, что считаю себя виноватым в преступлении, которое никогда не совершалось.
— Для чего ты мне все это рассказываешь?
Когда Брансон отвечал, он внимательно следил за выражением лица собеседника.
— Если все исчезнувшие бросились в бега по таким же причинам как и я, то неплохо бы было им вернуться на место преступления и поискать доказательства. Могу поклясться, что это было бы очень результативно. То, что они там найдут, точнее не найдут, подействует на них так, что у них волосы станут дыбом. И это поможет им докопаться до самой сути, если, конечно, они сумеют объединить свои усилия и все сопоставить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
