жажда мести, например. В кабинете ведь такие хрупкие вазы и стекла…
Всё внутри бушевало от гнева и раздражения.
Если Лукас не человек в полном смысле этого слова, значит, им можно пренебрегать? Его можно ставить на один уровень с отработанными вещами или с животными?
В общем, я разозлилась не на шутку и пыхтела, как древний иширский паровоз, отпугивая идущих навстречу медработников.
Когда же вошла в палату, где уложили моего клона, с трудом выдохнула.
Он лежал на белоснежной постели и размеренно дышал.
«А у него смуглая кожа, — подумалось мне при первом же взгляде, — и волосы такие блестящие и красивые…»
Проклятье, как же несправедливо, что он появился на свет не так, как все!
Наверное, если бы однажды с моим кузеном не случилась беда и он не прожил бы много лет в рабстве, я, возможно, не реагировала бы сейчас так бурно. Но теперь моё сердце не могло найти покоя. Мне страстно хотелось Лукаса защитить…
Прокрытая бездна! Неужели я так сильно привязалась? Сердце выпрыгивает из груди, негодование готово обрушиться на ни в чем неповинную комнату волной безудержного телекинеза…
Подошла ближе к больничной койке, а потом не удержалась и, протянув руку, провела пальцами по щеке Лукаса. Он тут же нахмурился во сне. Надеюсь, не вспоминает всякие ужасы…
Сердце кричало о том, что несправедливость есть зло, и требовало вмешаться.
Но разве это правильно? Зачем мне это нужно???
«Ты не смогла помочь в своё время Мириэлю, значит, помоги этому парню!» — кричал внутренний голос.
Но как я ему помогу? Стану его девушкой? Но я не люблю его! Да, он мне приятен, он меня влечёт, но это вообще не любовь!
Нет, мне нельзя ввязываться в это, ни за что!
Однако, несмотря на глубочайшие внутренние сомнения, я наклонилась и зачем-то поцеловала Лукаса в губы.
Зачем — не знаю. Наверное, просто хотела этого. Его губы были мягкими и очень… сладкими. Нежными и… такими беззащитными.
По-моему… я уже сдалась.
Как бы сказали иширцы?.. БЛИН!
Глава 21
Только дураку не понятно
Из больницы Лукаса выписали уже через пару дней, когда доктора́ нашли его состояние удовлетворительным.
Я была вся по уши в делах. Пока парень поправлялся, я торчала в участке и заполняла документы, которыми меня завалил начальник. Как оказалось, официально меня ещё не перевели на работу к зоннёнскому послу, и я оказалась по уши в бюрократической волоките.
Так как Лукас требовал внимания, я попросила Джимми — моего помощника — взять на себя львиную долю отчетов и прочей документации. Он покорно согласился, хотя выглядел кисло.
В итоге, я почти не навещала клона в больнице и прилетела только на выписку, чтобы забрать его домой.
Флайкаром управляла сама, потому, когда Лукас уселся на сиденье рядом, я тотчас же переключилась на экран и стремительно взлетела.
— Как ты? — бросила впопыхах, не смотря на него: всё внимание занимал маршрут, потому что мы попали в воздушный поток транспорта и сейчас с трудом лавировали между многочисленных посудин.
— Всё хорошо, — ответил Лукас бесцветным голосом, но я мгновенно уловила его чувства: опустошенность, подавленность и печаль.
— Ну что ты раскис? — бросила я бодреньким голосом. — Сейчас как займемся делом — и будет весело! А как справимся, то я специально ради тебя возьму недельный отпус, и мы сгоняем с тобой куда-нибудь на курорт…
Это было самое дурацкое утешение, которое я когда-либо в жизни использовала, но ничего более придумать не смогла.
Лукас не ответил. Похоже, к курортам он относился равнодушно, поэтому моё настроение начало стремительно портиться.
Ну что я ещё могу сделать? Окружить любовью не в состоянии, да и не гожусь я на эту роль. Мы не пара, и глупо было бы об этом думать. Ведь я просто допускала мысль неплохо провести с клоном время и не более того, а вот отношения — это не по моей части. Уже нахлебалась, мне хватило…
Но угнетенность Лукаса действовала и на меня, поэтому я искусала себе все губы, не зная, как разрядить неловкую обстановку.
До нашего квартала оставалось пять минут полета, когда прямо перед нами вынырнул снизу здоровенный флайкар с частными номерами.
— Куда же ты прешь??? — возмутилась я, стремительно переключая сенсор, сбрасывая скорость и пытаясь увильнуть в сторону. — Придурок! Тебе что, правила полетного движения вообще не писаны???
Но махина впереди словно специально двигалась рвано, несуразно и постоянно создавала аварийную ситуацию.
И не уйдёшь в строну, ведь все полетные полосы были безнадежно заняты. Наконец, я сбросила скорость до минимума, надеясь, что наглый водитель наконец уйдет с траектории нашего движения, как вдруг… впереди раздался взрыв (похоже авария), и флайкар на экране резво затормозил
Я поняла, что мы сейчас врежемся. Похоже, случилось что-то серьёзное, и авария настигнет ещё не одну машину.
Идея оказаться раздавленной и рухнуть вниз мне совершенно не понравилась, поэтому я сделала то, что подсказали мне инстинкты: мощным рывком телекинеза затащила наш транспорт в молниеносно созданную телепортационную дыру и перенесла флайкар как раз на крышу своего многоэтажного дома.
Машина грузно осела на поверхности, зашипев перегревшимся движком, а в кабине воцарилась тишина.
Проклятая бездна! Спалилась!
Повернулась к Лукасу, чтобы посмотреть, как он отреагирует на «новость» обо мне, но парень смотрел на меня спокойным невозмутимым взглядом.
— Ну? — не удержалась я. — Ничего не скажешь?
А сердце колотилось, как барабанная дробь.
Парень лениво пожал плечами.
— Что тут сказать? — произнес он апатично. — О том, что ты ни капли не человек, мог не догадаться только дурак или слепой. Так как я не тот, и не другой, то… всё понятно.
Его ответ меня откровенно ошарашил. И это всё???
— И давно ты знаешь? — уточнила осторожно.
Лукас отвёл взгляд и безразлично уставился на потухший экран перед собой.
— Наверное, окончательно понял на вашем флагмане. Ты вела себя, как у себя дома, с твоим мнением считались, а тот белобрысый офицер смотрел так, словно ты именно ЕГО невеста… И это не говоря про то, как ты вообще меня спасла. Так что… конспирация у тебя отвратительная. Даже сейчас ты себя подставила, ведь кто-то мог снять наше исчезновение из воздушной пробки. Более того, здесь на крыше могут быть установлены камеры, и появление флайкара прямо из воздуха повлечёт за собой вопросы. Номера на твоей посудине свои
