— Нет, только с незнакомцами.
— Меня зовут Марк. Представься сама, и будем знакомы. И можешь болтать, сколько душе угодно.
— Знаешь, как-то совсем нет желания болтать. Можешь поискать себе другую компанию, — излишне холодно отвечаю и протягиваю ему стакан, — очень вкусно, спасибо.
— А меня твоя компания устраивает. Терпеть не могу, когда женщины много болтают. У меня начинает болеть голова, приходится отключаться и делать вид, что внимательно слушаю. Так как тебя зовут? Уже минут пять беседуем, а я до сих пор не знаю твоего имени.
Он игнорирует протянутый мною коктейль и рассматривает меня сквозь темные очки. Пожимаю плечами и ставлю бокал на лежак.
— Алена.
Вот какого черта ему надо от меня? Ищет себе спутницу в постель? Да, это же очевидно. Смешно, что подошел именно ко мне — унылому инвалиду, который потерял смысл жизни и совершенно не готов искать приключения. У парня явно нелады с интуицией.
— Красивое имя, прости за банальность, — Марк снял очки и внимательно посмотрел мне в глаза, — у тебя что-то случилось, Алена? Твои глаза холодны, как лед. Мне даже жутко в них смотреть.
— Так отвернись, — советую.
Он хмурится, и на лбу появляется смешная морщинка. Ему чуть больше тридцати, глаза зеленые, удивительно яркие, а тело такое, что позавидует любой спортсмен. И все-таки, почему я? Под его взглядом почему-то краснею, еще чуть-чуть и стану единого цвета со своим купальником.
— Не смотри так на меня, пожалуйста! Мне неловко, — заливаюсь краской и подтягиваю ноги к груди.
— Ты красива, но несчастна. Почему? — допытывается мужчина. Ему явно хочется общения, а мне тишины.
Молчу, отворачиваюсь, хватаюсь за коктейль, как за спасательный круг.
— Хорошо, не буду лезть к тебе в загадочную русскую душу, — сдается он.
— А у тебя душа другой национальности? — во мне проснулся профессиональный интерес, — улавливаю какой-то акцент, не пойму.
— Я из Финляндии.
— Прекрасно, у вас замечательная страна. Хельсинки и группа «Найтвиш».
— Почему-то у всех Финляндия ассоциируется именно с этим. Так значит, с утра ты не пьешь алкогольные напитки? А как насчет вечера? Пропустим по паре бокалов вина? Приглашаю в ресторан. Как к этому отнесешься?
— Отрицательно. Все никак не возьму в толк, почему ты подошел именно ко мне?
— Что за низкая самооценка, Ален? Понравилась, вот и подошел. Заметил твои длинные белые ноги и не смог пройти мимо. Устраивает ответ?
— Не устраивает, потому что наглая ложь. Ответил таким пренебрежительным тоном, только что глаза не закатил, — фыркаю.
— Сказал чистую правду. Дело твое — верить или нет, — сказал Марк и встал с соседнего лежака.
— Что ж, я согласна, — быстро отвечаю, будто испугавшись, что он уйдет. — Только ты жестоко просчитался. Сам потом поймешь почему.
— Ты о чем? — нахмурился он.
— Неважно. Где и во сколько?
Меня разобрала злость. Самоуверенный, наглый парень, особо не скрываясь, ищет себе девушку на ночь среди отдыхающих. Не то, чтобы я возомнила себя пуританкой или еще того хуже — мужененавистницей, просто не люблю, когда парни ведут себя так нахально. Думает, раз он красавец писаный, то любая дева падет к его ногам, а с него лишь небольшие траты за ужин в ресторане.
Мне захотелось проучить выскочку. Заявлюсь в ресторан в инвалидном кресле и посмеюсь, когда увижу выражение его наглого лица. Уверена, он тут же уйдет — не продержится и пяти минут, найдет срочные дела и умотает. А я останусь, выпью бокал вина под сочувственные взгляды посетителей и уберусь к себе — в свою комфортабельную палату с видом на море. Буду всматриваться в морскую даль и вспоминать о далеком и родном Сашке. А потом, если вдруг случайно Марк встретит меня на пляже, то обойдет десятой дорогой. Грустный, но жизненный сценарий.
Марк ушел минут за десять, перед тем, как медработник приблизился ко мне с инвалидным креслом, бережно пересадил и медленно повез обратно в клинику.
Вечером собираюсь в ресторан. Выбираю из своего скудного гардероба короткое черное платье с воздушными прозрачными рукавами воланами и удивляюсь: как оно здесь оказалось? Совершенно не помню того часа, когда собирала чемодан, выходит, что напихала в него все, что только попадало под руку. Подкручиваю плойкой концы длинных светлых волос, наношу вечерний макияж, капельку духов на шею и запястье. Зачем я это делаю? Хочу понравиться Марку? Или себе? Новый знакомый вряд ли оценит мои старания, сбежит тотчас, когда увидит, в какой карете прибыла принцесса. Что ж, к этому более чем готова. Меня совершенно не обидит его поведение — выработался стойкий иммунитет.
Джулия отбыла на свидание с новым знакомым, весело помахав мне ручкой в холле. Она такая жизнерадостная. Видела, как симпатичный грек несет ее на руках к своему авто, ее рыжие волосы свешиваются вниз, платье приподнято так, что видны крепкие бедра. Руками она обнимает мужчину и что-то весело ему рассказывает на ухо. Джулия красивая, и ее совершенно не смущают кое-какие трудности со здоровьем. Во всяком случае, препятствием для любви и отношений инвалидность она не считает.
Она знает, что нравится мужчинам, и беззастенчиво пользуется своим обаянием. Так почему же я должна отказаться от всего? Во имя чего? Я молода, и впереди вся жизнь. Как-то не хочется провести ее остаток в одиночестве. Сашки больше нет, и никогда не будет. Есть только светлая память о нем. Я не забуду его, но буду жить дальше, пробуя не отвергать людей, которые встречаются на пути. Да, определенно Деметра промыла мне мозги, улыбаюсь своим новым, таким непривычным мыслям.
Вызываю такси, сразу предупредив оператора, что багажник должен быть вместительным, и называю адрес ресторана. Это совсем близко. Но почему-то не хочу передвигаться по улице в инвалидном кресле «расфуфыренной». Такое странное дурацкое чувство свербит в мозгу — мне кажется, будто прохожие подумают: «Ноги не ходят, а сама туда же еще — на свидание собралась!» По идее мне должно быть все равно, что
