мне подсказывает и велит повторять.
— Когда мы идем за грибами, то они как будто говорят: “Давайте вылезать из земли, за нами идут”».
Из дальнейших записей того же дневника выясняется, что девочка чувствовала себя полной хозяйкой всех создаваемых ею иллюзий и по своему желанию могла отказаться от них, если они нарушали ее интересы.
Как-то за чаем она закапризничала и заявила, что ей не хочется булки. Мать попыталась воздействовать на нее при помощи того же «как будто».
— Видишь, булочка как будто просит, чтобы ты ее скушала.
И услышала резонный ответ:
— Булка говорить не умеет. У булки нет ротика.
И такое повторялось не раз: девочка, в случае надобности, тотчас же отрекалась от всяких «как будто» и становилась трезвой реалисткой. Ибо у нее, как у всех малышей, было чисто игровое отношение к фантастике, и она верила в свои иллюзии в той мере, в какой они были нужны ей для ее познавательных игр.
Точно так же относится ребенок и к сказочным вымыслам.
Некий велемудрый отец, оберегая свою дочь от фантастики, сочинил для нее, так сказать, антисказку, где проводилась мысль, что бабы-яги вообще не существует в природе.
— Я и без тебя знала, — ответила девочка, — что бабы-яги не бывает, а ты мне расскажи такую сказку, чтоб она была.
По существу это двойственное, игровое отношение к реальности ничем не отличается от того, какое выразилось в незабываемой фразе:
— Бог есть, но я в него, конечно, не верю.
Процесс добывания истины нисколько не затрудняет ребенка. Многие проблемы он решает мгновенно, экспромтом, на основании случайных аналогий, иногда поражающих своей фантастичностью.
Мать готовится печь пироги. Ее пятилетняя дочь сидит на подоконнике и спрашивает:
— Откуда берутся звезды?
Мать не успевает ответить: она занята своим тестом. Девочка следит за ее действиями и через несколько минут сообщает:
— Я знаю, как делают звезды! Их делают из лишней луны.
Эта внезапная мысль подсказана ей пирожками. Она увидела, как мать, изготовляя большой пирог, отрезает от раскатанного теста все «лишнее», дабы вылепить из этого «лишнего» десяток-другой пирожков[55].
Отсюда созданная детским умом параллель между пирожками и звездами, которая в ту же минуту привела его к новой теории о происхождении планет.
III. «Сто тысяч почему»
Все это так... Но этим не должно заслоняться от нас основное стремление детского разума овладеть наибольшим количеством знаний, необходимых для правильной ориентации в мире.
Какой бы неустойчивой и шаткой ни казалась нам (особенно в первые годы) умственная жизнь ребенка, мы все же не должны забывать, что ребенок от двух до пяти — самое пытливое существо на земле и что большинство вопросов, с которыми он обращается к нам, вызвано насущной потребностью его неутомимого мозга возможно скорее постичь окружающее.
Главное отличие человека от всех, даже высших, животных заключается в том, что животные, встречаясь с каким-нибудь жизненным фактом, никогда не спросят себя, почему этот факт существует.
Вопросы «почему?», «отчего?» возникают лишь в уме у человека.
«Желание узнать причины, как что делается возле нас, совершенно естественно человеку в каждый возраст, — утверждает А. И. Герцен в своих “Разговорах с детьми”. — Это всякий испытал на себе. Кому не приходило в голову в ребячестве, отчего дождь идет, отчего трава растет, отчего иногда месяц бывает полный, а иногда видна одна закраинка его, отчего рыба в воде может жить, а кошка не может?.. Людям так свойственно добираться до причины всего, что делается около них, что они лучше любят выдумывать вздорную причину, когда настоящей не знают, чем оставить ее в покое и не заниматься ею.
Такого любопытства — знать, что и как делается, — звери не имеют. Зверь бегает по полю, ест, коли что попадется по вкусу, но никогда не подумает, почему он бегает и отчего он может бегать, откуда взялся съестной припас, который он ест. А люди всем этим заботятся»[56].
Больше всего люди «заботятся» этим в ребячестве. С возрастом пытливость угасает, особенно у тех, кто привык думать и жить по инерции...
Не то ребенок — в возрасте от двух до пяти.
Вот стенографическая запись вопросов, заданных с пулеметною скоростью одним четырехлетним мальчуганом отцу в течение двух с половиной минут.
— А куда летит дым?
— А медведи носят брошки?
— А кто качает деревья?
— А можно достать такую большую газету, чтобы завернуть живого верблюда?
— А осьминог из икры вылупляется или он молокососный?
— А куры хожут без калош?
И вот вопросы другого ребенка:
— Как небо получилось?
— Как солнце получилось?
— Отчего луна такая ламповая?
— Кто делает клопов?[57]
Иногда эти вопросы следуют один за другим более замедленным темпом. В неизданном дневнике Ф. Вигдоровой приводятся такие вопросы ее пятилетней дочери:
«Кто такой гигант? — А гигант может поместиться в нашей комнате? — А если встанет на четвереньки? — А гиганты ходят в одежде или голые? — А что гиганты кушают? — Они добрые или нет? — А может один гигант убить всех фашистов?
Все это не сразу, а порознь. Значит, голова продолжает работать, раздумывать».
Машенька о радио:
— А как же туда дяди и тети с музыкой влезли?
И о телефоне:
— Папа, когда я с тобой говорила по телефону, как же ты туда, в трубочку, забрался?
Мне сообщают о трехлетнем мальчугане, который задал такой же вопрос.
Его тетка, физик по образованию, тотчас же принялась объяснять ему устройство телефонного аппарата.
Он внимательно слушал ее, но после всех объяснений спросил:
— А как же папа оттуда вылез?
— Кто сделал дырки в носу?
— И почему у одних только мамов есть молоко для маленьких, а у папов нет?
Гораздо реже, чем «отчего?» и «почему?», ребенок задает вопрос: «зачем?» Но все же задает его с горячим упорством.
К трем годам — порою даже раньше — он проникается твердой уверенностью, что все окружающее существует не «просто так», а для какой-нибудь точно обозначенной цели, — главным образом для удовлетворения его собственных нужд и потребностей. Корова — чтобы давать ему молоко, яблоня, чтобы снабжать его яблоками, тетя Зина, чтобы по праздникам угощать его тортом. Когда же целесообразность окружающих его людей и предметов остается непонятной ему, он видит здесь нарушение строго установленных законов природы и заявляет протест:
