меня могли взять и в отходник, к таким же отходам. Что такое наблюдение и как попадают наверх, нам до сих пор не объяснили.
– Начинай завидовать своей подружке.
Кью ненавидела Магду, которая и из лаборатории представляла угрозу лучшим показателям Кью.
– Эн, ты можешь посмотреть, что с Магдой? – как ни в чем не бывало спросила я.
– Нет. – Эн покачала головой, она сверлила взглядом свой безглютеновый батончик. – Этот блокиратор на ножках, Т-022, он там, с ними. Я как будто на стену натыкаюсь.
«Т-022. – Я почувствовала укол совести, я же чуть не убила его. – Совсем немного, и у меня бы получилось…»
– Что значит «у тебя бы получилось»? – Кью уставилась на меня, она прочитала мои предательские мысли. – Почему ты не скажешь им, одиннадцатая? – Она глядела на меня как на кусок мяса, почти плотоядно. – Это же поднимет твой статус. Скажи, что хоть что-то проявилось.
– Ты, что ли, волнуешься за меня? – Я приподняла брови, большего Кью не заслуживала.
– Вот еще.
– Эн, она за меня волнуется!
– Я должна тебе отомстить за муху. Поживи пока.
– О, как это мило, Кью!
Кью ковырялась в зубах, невинно глядя на ближайшего Стирателя.
– Посмотрите, как мало старших. Пусть нас будет больше. Пусть даже Магда выкарабкается.
Даже Магда… Кью невозможно было любить.
После каши лента раздачи выдала сладкий коктейль – сплошная пена. Мы прихлебывали его, морщась от приторности. Я полностью освободилась от гадкого чувства. Мне страшно захотелось спать. А точнее, чтобы наступила ночь и мы с Зеноном совершили очередную вылазку. Вдруг в этот раз получится уговорить его доехать на лифте на верхние ярусы. Найти Магду. Найти Филиппа. Если же он не придет, то есть «Декоративные дети». За полгода я узнала из жизни Карен о прошлом больше, чем за все занятия историей. Карен делилась яркими деталями, я трепетно выуживала их среди запутанных взаимоотношений с мужем и соседкой, с врачами и детьми: одним – в животе, другим – в огромной пробирке. Файлы появлялись сами собой. Я мысленно открывала следующий.
– Вы уже целовались с Z-033? – Голос Кью выдернул меня из чужого прекрасного прошлого.
– Убрать! – Стиратель ткнул меня носом в лужу поливитаминного коктейля, которую я выкашляла из-за неожиданного вопроса Кью, тряпка прилетела в затылок.
– Кью, я тебя ненавижу.
– Так целовались? – Эн тоже навострила уши, на меня глазел весь наш стол.
– Нет, – пробормотала я.
– Вот же, – фыркнула Кью. – Ну поцелуйтесь, мы посмотрим, Эн обещала нам показать.
– Не дождетесь.
– А Эн нравится его друг, – Кью говорила, как резала, – W-157. Он вроде запахи людей чувствует, бесполезная способность, как по мне.
– Ну а тебе кто нравится? – перебила ее Эн. Она не проявляла неприязни к Кью, воспринимала все ее издевки как шутки и спрашивала искренне. – Кто-нибудь покруче?
– Безусловно, – Кью гордо вскинула голову, – человек должен приносить пользу.
– Вижу, ты прониклась идеологией Ковчега, – сказала я. – И кто он?
– D-800. И я точно знаю, что интересна ему.
Мы с Эн переглянулись, Кью с ее отлично развитым умением периодически уводили на верхние этажи Пирамиды, скорее всего, там она и сблизилась с D-800. Вкус Кью пугал, D-800, Демон, напоминал груду камней, наспех сваленных в подобие человеческой фигуры. Огромный, широкий, со дня своего огненного выступления он стал еще больше. Демон числился в любимчиках Стирателей, часто помогал им выполнять обязанности, наказывать провинившихся. Он получил назначение «наблюдение».
– Он иногда общается с твоим Зеноном, между прочим. – Кью тут же ухватилась за мои размышления. – И с Витом. Слушай, может, ты замолвишь за нас словечко своему парню? Устрой и нам свидания – мне и Эн тоже.
Все девочки ждали ответа, я терла и терла стол, желая раствориться в белесой луже коктейля. И молчала.
Нас погнали на занятия, тряпку я оставила на столе. На уроке Кью подсела ко мне, она не унималась.
– Я серьезно. Если у тебя получится, я никому не скажу, что твой планшет неисправен.
– Не понимаю, о чем ты.
– Карен Дэвис, – заговорщически произнесла Кью и постучала указательным пальцем по моему виску. – Я ведь читаю мысли, не забывай, дуреха. Все твои шарики, отвертки, надежды – они походят на сопли, размазываешь их, размазываешь, самой не тошно?
Выскочка Кью вознамерилась влезть в мою голову прямо с ногами и изрядно там потоптаться. Ее длинный язык отнимет у меня и Зенона, и Карен, которую я только-только начала узнавать. Я обернулась к Кью и сказала громко и четко:
– Больше у тебя не получится!
Стиратели появились рядом моментально. Меня кинули в карцер. После тихого полугодия я умудрилась наворотить дел, но сползающая с красивых губ ухмылочка Кью стоила того.
Планшет полагалось взять с собой, смотреть занятия. Одиночная камера не отменяла обучения. Карцер представлял собой узкий горизонтальный ящик, давящий гробик без окон. Я тут же включила планшет: стены начали неумолимо приближаться. Чтобы справиться с наваждением, я вернулась к занятиям, то и дело натыкаясь на лицо Кью. Она сидела какая-то пришибленная, вялая. Меня воротило от нее, я выключила трансляцию. Побарабанила в потолок, звук гас мгновенно, едва родившись. Я бурчала под нос считалку, которую мы с Ханой придумали когда-то. Мы определяли, кому лезть в сточную яму за мячом Макса. Он уронил его в полную нечистот дыру, сам спускаться по скрипящим поручням не решился, а нам хотелось играть в мяч. Макс никогда не давал даже подержать мячик, не говоря об игре. А тут снизошел: «Достанете – будет ваш». Вонь из ямы выбивала из нас слезы, Хана раскачивалась над краем, поглядывала то вниз, то на меня, то на поношенные штаны.
– Меня мама заругает, – страдала она.
– Меня тоже. – Я собиралась с духом. – Побьет, точно побьет.
– Он красный, мячик.
– И весь целый. Макс выменял его у сына доктора. Говорил, что тот достал его у распределителей. За три дня работы в шахтах.
– О, поэтому он кашлял? А Макс за мяч что дал? – Хана тянула время.
– Он оставил сыну доктора целые зубы, – отвечала я.
Хана отошла от ямы.
– Давай посчитаемся? – предложила она. – Кому выпадет, тот и полезет.
Конечно, выпало мне. Считалку выдумала Хана, ликуя, указала на меня на последнем слове и посоветовала снять обувь. Голые пятки покрылись слоем грязи, штаны провоняли навсегда. Я носила их, не снимая, две недели в наказание. И мама забыла помыть мне голову. Зато не побила, потому что не смогла перебороть отвращение.
– Вонючка Яра, – издевался Макс, – нашла клад?
Клад, в отличие от меня, быстро избавили от запахов. Я отдала мячик Марку, через день он, Том и
