деревню Шармон. Это самое крупное поселение в лесу Маг На Тир, своего рода окружной центр. Шпиль монастыря бессмертного Мейрика возвышается над крышами, как лезвие ножа. Мы проходим мимо прачек, развешивающих одежду, и детей, пинающих мяч, сделанный из обрывков ткани, связанных вместе. Дети еще слишком малы, чтобы понять, что публичная нагота Сабины необычна, но прачки переглядываются. Одна из женщин ловит мальчика и что-то шепчет ему. Он убегает по грунтовой дорожке в сторону центра города.
Отлично. Распространяют информацию. Как раз то, что нам, блядь, нужно.
И как только мы достигаем кузницы, жители деревни выстраиваются вдоль дороги. Мужчины смотрят на Сабину волчьими взглядами. Я вздрагиваю, защитные инстинкты просыпаются во мне.
Чем дольше длится эта поездка, тем больше я сомневаюсь в мотивах Райана. Неужели он хотел установить свою власть не только над Сабиной, но и над всеми, кого мы встречаем на своем пути? Если он готов принудить собственную невесту к такому, говорят люди, то представьте, что он сделает с врагами, которые перешли ему дорогу. Я знаю, что Райан устраивал порочные зрелища, но это просто жестоко.
Когда мы были мальчишками, он не был таким. Мне было одиннадцать, когда он увидел меня на ринге, а ему ― тринадцать. Джоки повязал мне повязку на глаза, чтобы продемонстрировать силу моего дара, и даже без зрения я повалил другого мальчика на задницу, ориентируясь только на звук и запах. В середине поединка я учуял в толпе зрителей запах благовоний алоэ. Раньше я чувствовал этот запах только тогда, когда семья Валверэй шествовала по улицам Дюрена в полных регалиях фей в рамках фестиваля бессмертного Попелина.
Так что я знал, что в толпе есть один из Валверэев, еще до того, как выиграл бой и снял повязку с глаз. Но никто не ожидал, что юный Райан Валверэй выйдет на ринг и займет место моего павшего противника.
― Не смей поддаваться, ― приказал он. ― И не одевай повязку. Я хочу знать, на что ты способен.
Вот черт, ― подумал я. ― Этот маленький богатый лорд меня поимел. Джоки спустит с меня шкуру, если я опозорю Валверэя поражением, но сам мальчишка приказывал мне не поддаваться. Так что же, черт возьми, мне делать?
Мне повезло, что Райан был опытным бойцом. Он достаточно хорошо защищался, чтобы не пришлось унижаться. Когда я в третий раз повалил его на землю, уверенный, что каждый раз он будет вставать и кричать, чтобы охранники меня казнили, он просто встал на ноги с серьезным выражением лица и сказал:
― Давай еще раз.
Нервы Джоки наконец взяли верх, и он прекратил бой. Той ночью в старую конюшню пришли охранники и вытащили меня из стойла, которое я делил с четырьмя другими мальчиками. Я был уверен, что сейчас меня бросят в темницу за то, что я посмел победить сына Верховного лорда Дюрена, но вместо этого стражники отвели меня в казарму для рядовых солдат Валверэев. Они сунули мне в руки тушенку и хлеб. Мне дали койку и одеяло. Чистую одежду тоже.
Предметы первой необходимости, но для меня они были немыслимой роскошью.
Следующий год я провел у Золотых Стражей, обучаясь солдатскому ремеслу и выполняя роль личного спарринг-партнера Райана. День за днем, бой за боем мы узнавали друг друга как братья. Райан познакомил меня с Улицами Греха, которые контролировала его семья, добродушно подшучивал надо мной, когда я выпил свой первый эль, проиграл в карты и впервые трахнулся. Он научил меня не попадаться на глаза его отцу. Лорд Берольт был ― есть ― дьяволом во всех смыслах этого слова. Жестокий, жадный, беспощадный, развратный. И совершенно одержимый идеей крестного поцелуя. Приюты Валверэев полны поцелованных богом бойцов и шлюх. В Сорша-Холле работают слуги, поцелованные богом. Берольт любит испытывать их, выставлять напоказ, дергать за ниточки, чтобы доказать всему миру, что, хотя он и не благословлен, его сила больше, чем сама магия.
Для меня Райан всегда будет тем тринадцатилетним мальчишкой, который взял меня под свое крыло, несмотря на то что я ежедневно поколачивал его на ринге. И да, это правда, что он изменился за эти годы. Подобно кустарнику, подстриженному для того, чтобы стать садовой стеной, Райану было позволено вырасти только в одном направлении ― Валверэй.
Ставлю последнюю монету, что поездка Сабины была идеей лорда Берольта.
Сидя высоко на Мист, Сабина толкает меня ногой в плечо. Она кивает в сторону группы торговок, выстроившихся вдоль дороги. Их взгляды устремлены скорее на меня, чем на Сабину, и они хихикают между собой.
― Ты получаешь свою долю внимания, ― язвительно замечает Сабина.
Меня не волнует, что деревенским женщинам нравится, как я выгляжу. Я знаю, какое влияние оказываю на женщин. Меня больше интересует искра ревности, промелькнувшая в глазах Сабины.
Вопреки здравому смыслу, я ухмыляюсь. Это чертовски невероятное ощущение ― видеть, как ревнует Сабина Дэрроу.
― Представь, как бы они пускали слюни, если бы я был голым, ― говорю я, чтобы еще больше раззадорить ее. ― Может, нам стоит остановиться в этом городе? Я исчезну за сараем с одной или двумя из этих девушек на часок.
Она хмыкает и закатывает глаза.
― Клянусь бессмертными, я не могу дождаться, когда эта поездка закончится.
Я все еще ухмыляюсь, когда небольшая группа мужчин в красных одеяниях выходит на улицу, преграждая нам путь.
Улыбка исчезает с моего лица.
Сабина подает Мист знак остановиться.
Мужчины одеты в пунцовые с золотой отделкой мантии Ордена бессмертного Вудикса, бога смерти. Мечи свисают с перевязей. Их лица суровы. Один из них сжимает, как щит, позолоченную копию «Книги бессмертных».
Черт. Проклятые осуждающие священники. Это последнее, что нам нужно.
― Властью бессмертного Вудикса, ― произносит тот, что стоит впереди. ― Деревня Шармон не одобряет этого вульгарного зрелища.
На нем высокая красная шапка с козырьком и шелковой бахромой, обозначающая его как Патрона ― главного священника. Золотая бахрома подчеркивает его темные брови, почти как корона на лбу. Вполне уместно, ведь Красная церковь считает себя такой же могущественной, как короли.
Я внутренне стону.
―
