— Вы напрасно возмущаетесь этим предложением, капитан, — ответил полковник. — Генерал к вам очень расположен. Я нисколько не сомневаюсь, что он сделает для вас много полезного, если вы согласитесь с ним. Что за дело вам, мирным колонистам, до этого бунтовщика-графа, которого вы даже и не знаете. Ваши собственные интересы требуют выдать этого злодея, для которого нет ничего святого. Прибыв в нашу страну, он запятнал себя самыми отвратительными преступлениями. Положитесь на меня, капитан, и оставьте тот гибельный путь, на который вы хотите ступить, откажитесь от помощи этому негодяю.
Капитан невозмутимо выслушал длинную тираду мексиканца, между тем как граф и его товарищ с трудом сдерживались. Наконец полковник замолчал, граф окинул его презрительным взглядом.
— Вы закончили? — сухо спросил де Лавиль мексиканца.
— Да, — смущенно ответил тот.
— Отлично, я очень рад, что переговоры наши подошли к концу. Будьте добры сесть на лошадь и немедленно покинуть колонию. Что касается генерала Гверреро, то я сам передам ему свой ответ.
— Я удаляюсь, сеньор. Когда же генерал должен ждать вашего ответа?
— Раньше чем через сутки. Ступайте.
— Я слово в слово передам генералу нашу беседу.
— Этим вы доставите мне большое удовольствие. До свидания, мсье.
— Как, до свидания? Значит, вы лично привезете ему свой ответ?
— Возможно, — насмешливо заявил капитан де Лавиль. Полковник был крайне пристыжен таким негостеприимным приемом. Он вышел под конвоем трех колонистов, не позволявших ему произнести ни одного слова. Лошадь уже ожидала его во дворе. Один из стрелков держал ее под уздцы. Полковник вскочил в седло и быстро тронулся в путь. Он спешил выехать из колонии. Однако, доехав до ворот, он обернулся и посмотрел назад. «Кто же были эти два незнакомца?»
Затем он пришпорил лошадь.
После его отъезда капитан крепко пожал руку дону Луи и с участием спросил:
— Теперь, дорогой граф, скажите, чем я могу быть для вас полезным?
ГЛАВА XI. План похода
Граф сердечно ответил на пожатие руки молодого человека. Лицо его стало печальным.
— Отчего вы мне не отвечаете? — спросил капитан. — Неужели сомневаетесь в моей готовности быть вам полезным?
— Не в этом дело, — грустно отвечал граф. — Я нисколько не сомневаюсь в вашем великодушии и благородстве и знаю, вы всегда придете мне на помощь.
— Что же вас смущает?
— Друг мой! — воскликнул граф. — Вы не можете себе представить, как я раскаиваюсь в том, что приехал сюда.
— Почему же?
— Нужно ли говорить? Земля, которую вы теперь обрабатываете, несколько лет назад была покрыта девственным лесом, он служил убежищем одним только хищным зверям. Теперь благодаря вашей работе, вашей энергии она превратилась в плодородную равнину, многочисленные стада пасутся на ваших лугах. В дикой, запущенной местности возникла колония цивилизованных людей. Земля начинает щедро вознаграждать вас за вложенный в нее труд, колония — на пути к процветанию. Близок тот день, когда другие последуют вашему примеру и, присоединившись к вам, помогут оттеснить диких индейцев в самую глубину непроходимых пустынь, сделают мексиканские границы безопасными и возвратят этой стране ее прежнее величие.
— Ну и что же? — спросил капитан.
— Мне кажется, — продолжал граф, — что, как иностранец, которому вы ровно ничем не обязаны, я не имею права втягивать вас в продолжительную борьбу, заставлять вмешиваться в спор, который нисколько вас не касается. При этом вы рискуете потерять все, и земля, возделанная вами с такими усилиями, возвратится в прежнее первобытное состояние. У меня возникает вопрос: имею ли я право требовать от вас разделить со мной мою несчастную участь?
— Я постараюсь разрешить ваши сомнения, — гордо отвечал молодой капитан. — Дорогой граф, мы находимся на расстоянии четырех тысяч лье от нашей страны, у самых границ пустыни. Нам больше не от кого ожидать помощи и покровительства. На далекой чужбине все французы должны смотреть друг на друга, как на братьев. Всякое оскорбление, нанесенное одному из нас, должны чувствовать все. Нас мало, врагам не трудно наносить нам всяческие оскорбления. Для нашей собственной пользы мы должны сблизиться еще теснее, чтобы добиться больших политических прав. Действуя общими силами, мы не только охраняем свою честь, но и защищаем свое отечество, свое французское имя, которым мы так гордимся и которое должны оберегать от всякого поношения.
— Вы прекрасно говорите, — помолчав, произнес Валентин. — Ваши слова тронули меня до глубины сердца. Чувство одиночества на чужбине заставляет нас сознавать общность наших интересов. Мы не должны допускать, чтобы презренные враги позволяли себе унижать нашу национальную честь. Франция вверила нам ее сохранность. Мы обязаны всем внушить уважение к нашему дорогому отечеству, хотя бы это и обошлось очень высокой ценой.
— Конечно, — горячо подхватил капитан, — мексиканское правительство, нарушая свои обязательства перед графом Пребуа-Крансе, оскорбило не отдельного человека, не какого-нибудь авантюриста, бродягу, а нанесло оскорбление всей Франции. Франция должна потребовать удовлетворения, и она это сделает. Мы поднимаем брошенную перчатку и отплатим за оскорбление. Если мы умрем, то умрем благородно. Я уверен, что наша смерть не пройдет бесследно, отечество будет гордиться нами, пролитая кровь воздвигнет себе мстителя. Далее, граф… Вы не чужой человек для нашей колонии. В самую критическую для нее минуту вы поддержали нас своей помощью и советом. Теперь очередь за нами, и уверяю: колонисты сумеют воздать вам за вашу услугу. Я закончил.
Граф не мог удержаться от улыбки.
— Хорошо, я с удовольствием принимаю вашу благородную поддержку. Было бы смешно, если бы я продолжал настаивать на своем отказе. Вы вправе были бы счесть это неблагодарностью с моей стороны.
— В добрый час, — весело сказал капитан. — Вижу, мы начинаем понимать друг друга. Я был уверен, что мне удастся убедить вас.
— Вы прекрасный товарищ, капитан, я не в силах вам противиться.
— Черт возьми! Вы явились как раз вовремя, чтобы заручиться нашей помощью.
— Как так?
— Если бы вы приехали двумя днями позже, то уже не застали бы меня здесь.
— Что это значит?
— Разве вы не заметили расставленные во дворе повозки? Мне предстояло отправиться во главе восьмидесяти лучших колонистов к золотым рудникам, о которых мы недавно случайно узнали.
— А-а…
— Да, но теперь экспедиция будет отложена, и отряд вместо экспедиции к золотым рудникам присоединится к вам. Я в этом почти убежден.
