купания в чистой воде, в которой можно было находится дольше из-за ее температуры и одновременно освежающего эффекта. Мы купались, загорали, ловили маленьких бычков, которые прятались под камешками или случайными предметами, занесенных местными туристами. На удивление, городские не валили валом на берега гостеприимного озера. Транспорт сюда не ходил, а желающих пройтись пешком как мы, особенно по жаре, было немного, да и те обычно приходили только в воскресные дни. В будни же можно было бродить тут в одиночестве, наслаждаясь зеленью камышей, криком чаек и представлять себе бескрайнее море, сплевывая соленую жидкость.
Наступило время созревания тутовника, который рос местами в городе и в большом количестве за ним. Но нам и тут повезло, так как прямо за нашим панельным первопроходцем, в десяти метрах от его заднего фасада рос огромный представитель семейства шелковичных с нетипичными белыми и очень сладкими ягодами. Подозреваю, что у строителей не поднялась рука губить достаточно древнее дерево, возможно прожившее под сотню лет. А вот соседние дома уже были построены ближе к дороге, что косвенно подтверждало мою теорию. Впрочем есть еще одна. Когда прокладывали коммуникации к дому, мы нет-нет, да находили вырытые кости. Похоже этот «дуб» раньше был священным для местных, но в немного забытых временах, хотя похоже одна старуха все же их помнила, так как гоняла детвору, когда те палками пытались сбить с ветвей спелые плоды, а еще я пару раз находил в трещинах толстой коры спрятанные монетки, которые употреблял на дело, не задумываясь об их происхождении. Но больше всего удивило окружающих, когда из окна третьего этажа, прямо напротив зеленых веток выпала годовалая девочка и, к удивлению, ничего себе не сломала. Как тут не уверуешь в духов, живущих в древнем дереве. Так вот. Я и ребята постарше залезали на это древнее корявое дерево и с удовольствием паслись среди множества разной спелости ягод, иногда соизволяя потрясти веточку куда все равно не мог дотянуться на радость приземленной малышни. (Скажу одну вещь… Когда много лет спустя я посетил эти места, то дерево было огорожено разноцветными лентами, а вокруг него совершали шаманские пляски пестро одетые аборигены). А пока «священное дерево» служило нам «шведской стенкой», скалодромом и, конечно, ежегодным поставщиком изысканных плодов, единственными в своем роде по всему городу.
Наконец приехала Ритка из своего училища, и мы всей семьей уехали в совхоз имени «Двадцатого Партсъезда».
- Смотли! Делевья! – глазастый братишка первым увидел далекие знаки приближающегося поселка.
- Ура! – подключился я, заранее предвкушая скорую рыбалку.
Дома нас встретили радушные родные, кудахтающие куры и многочисленный выводок местных хохлаток, объединенных с купленными бройлерами. Дальше все пошло по накатанной с обходом окружающей территории, купанием, поглощением традиционной курочки или петушка, возможно того самого, которого мы откармливали прошлым летом и гладили по подставленному гребешку. Как только на следующий день родители покинули нас, мы сразу отправились за червями, а затем принялись мастерить удочки, серьезно уже поднаторев в этом деле. Сержик рассказывал о своих новостях, мы о чем-то своем, не давая себе задачи что-нибудь запомнить. Обычный треп про Фантомаса, Неуловимых мстителей и тому подобное.
Утром ни свет - ни заря на двух велосипедах отправляемся в путь, провожаемые лаем ночных сторожей. От некоторых слишком рьяных приходилось отмахиваться прихваченными палками, а Олежка смешно поджимал ноги, сидя сзади на багажнике. Удочки пучком были привязаны к раме и далеко торчали вперед.
- А мы осенью так острогу привязали, - рассказывал Сержик. – Так она воткнулась в задницу пацану, когда он неожиданно тормознул. Так и привезли его в больницу с торчащей сзади железкой.
Мы посмеялись и выкатили на дорогу за крайними домами поселка. Солнце только-только показало свой край, а над дорогой вились множество красивых бабочек, которых мы раньше здесь не встречали. Аромат смеси воды и степных трав наполнил легкие, а душа воспарила навстречу поднимающемуся над горизонтом золотому шару солнца. Хорошо-то, как! Ворохнулась в голове наша общая с Саньком мысль. Только я это осознавал, а он просто чувствовал. В этот раз мы доехали до центрального коллектора, представлявшего собой небольшую речку с почти прозрачной водой, в которую стекались воды с рисовых полей и уносились дальше в далекое озеро. Быстро развязываем удочки и поплевав на червей торопливо забрасываем, выбрав каждый себе понравившееся место. Тростника по берегу было мало, а в воде его не было вовсе. Небыстрое течение притопило поплавок, слегка играя им из стороны в сторону. Голодная рыба не заставила себя ждать и первая рыбка скоро затрепыхалась на крючке, блестя в утренних лучах живым серебром чешуи. Клев был жадный и мир сузился для нас до размеров точки, концентрируясь на ярком поплавке из готового набора, купленного в магазине. Время остановилось и сдвинулось только тогда, когда поплавки безжизненно замерли, сигнализируя об окончании утреннего клева. Солнце прилично поднялось над далеким горизонтом и исправно выдавала свои мегаваты тепла на наши бедные головы. Мы как опытные рыболовы не стали умолять речку подарить нам еще пару рыбешек, а съев свои бутерброды быстро покатили домой, где нас уже ждал дедушка с неизменной скамеечкой и тазиком для улова. Можно сказать – сезон начался! Подарив в нашу копилку волшебное утро, море азарта и радости каждой пойманной рыбке. А дальше дни потекли один за другим, растворяясь вне времени образуя специфическую субстанцию под названием детство. Детство это когда ты проснулся с ощущением счастья, когда ты привязываешь на леску кусок рыбьей требухи и смеясь водишь на удочке молчаливую курицу успевшую проглотить лакомство и не желающую с ней расставаться, отчаянно бросаясь из стороны в сторону и хлопая крыльями. Детство - это когда ты лежишь у воды на горячем пухляке, а солнце ласково высушивает на твоей коже прозрачные капли воды, одаривая шоколадным загаром обнаженные ягодицы и заряжая организм солнечной энергией на все недолгую зиму. Короче… Детство – это детство! И я окунулся в него всем своим бесплотным существом, переживая то, чего был лишен в первом его варианте. И это настроение не могли испортить надоедливые мухи, «Кукрузник» посыпавший нас дустом на очередной рыбалке, довольно скудный рацион, где даже хлеб иногда приходилось печь нашей бабушке, ни охотники пострелявшие бродячих собак и всех непривязанных блохастых посмевшие облаять
