покупаешь? — Хмыкнула бабка. — Молодец милок. Быстро ты. Так и надо.
— Может и уйду, но позже, а этот котенок для вас. Подарок от меня за хороший совет. — Улыбнулся мужчина, но глаза его сверкнули льдом.
— С ума сошел, касатик. Он же дорогущий! — Бабка даже подпрыгнула от неожиданности.
— Ваше ко мне отношение дороже. — Улыбнулся мужчина и повернулся к девушке. — Давайте сюда этот рассадник блох, теперь у него новый хозяин будет. Очень заботливый. — В глазах Ванечки ко льду добавилось ехидство, а девушка едва заметно улыбнулась.
* * *
— Я едва сдержалась! — Хохотала Вернера. — Рассадник блох!.. Это же надо так сказать!.. Я словно увидела, как Чирнелло подпрыгнул от злости.
— Ты словно увидела, а я рядом с ним сидел. — Игорь едва сдерживал себя, чтобы то же не рассмеяться. — Он действительно подпрыгнул. Зашипел, и едва в человека не обернулся. Вот бы провал был.
— В следующий раз, так пошутите, накажу со всей жестокостью. — Профессору было совсем не до веселья. — Агента внедряем к хитрой твари, а вам все: «Ха-ха». Думайте, когда что-то делаете. Если бабка догадается, то спрячется так, что ее с собаками потом не разыщешь.
— Само как-то получилось. — Смутился Гоо. — Нечаянно вышло.
— Ладно. — Махнул рукой Фале. — Ума нет, считай калека. Как там Чирнелло?
— Теперь он Пушок. — Улыбнулся ворона.
— Почему Пушок? — Удивился Гранд. — Он же гладкошерстным прикинулся?
— У бабки при встречи спросишь. Она мне не объясняла. — Фыркнул Гоо. — Нормально вроде все у него, домой она его забрала. Теперь только ждать. Думаю, кот найдет способ, как с нами связаться.
* * *
— Пушок… — Бабка присела на табуретку перед смотрящим на нее преданными глазами котенком. — Вот зачем ты мне нужен? И не отказать же было. Вот незадача. Корми теперь тебя, ванночку выноси. Кстати, о ванночке. Только попробуй мне на полу нагадить. Утоплю. — Она задумалась. — Чем тебя кормить-то. Вон рожа какая, жрешь наверно, как не в себя. — Петровна встала, и пошла на кухню, а котенок, жалобно мяукнув последовал мурлыкая за ней.
— Не тарахти. — Рыкнула она на его. — Не люблю этого. Сейчас молока налью в блюдечко, и хватит с тебя на сегодня. — Она хлопнула холодильником, и достала пакет. — Вот, лопай, Пушок. — Выплюнула она слова. — И не мешай мне наблюдать.
Ефросинья Петровна села на табуретку около окна, и задумалась. Котенок, полакав с выражением отвращения на морде молока, запрыгнул на подоконник и начал вылизываться, изредка бросая взгляд на улицу, пытаясь понять, куда смотрит старуха.
Обычный двор. Время полдень, все на работе, потому никто не гуляет и никто не спешит по делам. Пустынно. Напротив такой же, как и тот, где его приютили дом. Пять этажей, три подъезда. Ничего необычного. Что же так интересует бабку, что она не отрывает взгляд? Седая прядь закрывает от котенка глаза старухи, и потому не понять куда она смотрит.
— Сегодня, что-то долго. — Прошептала она. — Не дай бог передумала молиться, что тогда делать буду, и не знаю. — Она посмотрела на кота. — Что смотришь, тупая морда. Там моя новая жизнь сейчас болеет. — Вздохнула бабка. — Что-то сегодня задерживается мамаша. В это время всегда в церковь ходит. Поплачет мне в платочек, все новости расскажет дурочка. Вот и она. Пора идти. Только посмей мне на полу нагадить, сволочь.
* * *
Дальше вверх. Следующий пролет пустой, врагов нет, и это хорошо. Резню он устроит потом, а сейчас надо найти Шалагуда. Кровный враг еще выше, во дворце лабиринта. Гронд помнил, где его покои. Был здесь в детстве с отцом, когда еще тот считал эту тварь другом. Как давно же это было… Но сейчас не до воспоминаний. Душа требует мести.
Еще один пролет. Стражник на обзорной площадке. Стоит и что-то там рассматривает под ногами, водя носком кованного титаном сапога по полу. Расслабились рабы Шалагуда. Давно им не противостоял достойный соперник. Сейчас Гронд исправит эту несправедливость.
Прыжок со ступенек снизу. Гибкое тело, оттолкнувшись руками от ограждения бесшумно взлетает вверх, и падает на спину рыцаря. Резкое движение руками, хруст позвонков в шее, и обмякший стражник падает под ноги улыбающегося Фале.
Нет ничего приятнее, чем смерть врага.
Но надо подниматься еще выше, и там может быть много тварей, там жилые районы, там главная площадь. Незаметно пробраться трудно. Поднимется тревога, и Шалагуд запрется в лабиринте, и не покажется пока Гронда не убьют слуги. Не этого желает душа. Умереть можно только после того, как плюнешь на труп врага, когда чувства в груди порадуются мести, и успокоятся.
Рыцарские доспехи малы, и неудобны, но ради справедливого возмездия можно потерпеть эту неприятность. Сквозь забрало мир похож на тюрьму. Фале хищно улыбнулся. Ведь это не он в тюрьме, а все они. Теперь его не отличить от слуг подлой твари, вот только под доспехами не трепещущая страхом скользкая субстанция раба, а вольная душа гордого Эльфийса.
Жди Шалагуд. Он скоро придет, и ты ответишь за все.
* * *
Вернерра отодвинула ноутбук и откинулась на спинку кресла. Какой оказывается огромный мир окружает нас всех. Мы сидим в своей ракушке, считая себя совершенными творениями, и не знаем, что где-то там есть другие места, где кипят страсти, идут войны. Где так же, как и на земле любят, и ненавидят, рождаются, растят детей и умирают.
Как хочется увидеть все это собственными глазами. Вот только это невозможно Те миры не приспособлены для человека. Воздух не тот, атмосферное давление не то, может как раздавить, так и разорвать изнутри. Остаются только книжки профессора, которые все без исключения читатели считают фантазией, и даже не подозревают, что это автобиография внеземного существа.
Девушка оглянулась. Николай Сергеевич сидел у появившегося из неоткуда камина в кресле качалке, накрытый клетчатым пледом и монотонно раскачиваясь читал одну из своих черных книг.
Гоо спал, откинув голову на спинку еще одного кресла рядом со столом, на котором парил вездесущий, всегда горячий кофейник.
Захотелось кофе. Вернерра тихонечко подошла и взяла чашку. Ворона приоткрыл один глаз, подмигнул, и снова закрыл. Девушка улыбнулась, и налила кофе.
— Капни коньячку. — Гоо достал от куда-то из воздуха пузатую бутылку темного стекла. — Настоятельно рекомендую двенадцать капель. Триста сорок один год, пять месяцев и четыре дня выдержки. Количество звездочек не поместилось бы на этикетке, даже если бы она там была. Успокаивает нервы, добавляет сил, ну и просто это очень вкусно.
— Скажи, Гоо? — Девушка села напротив. — А что с этой бабкой не так? С виду приятная старушка. Милая такая, чистенькая, улыбка добрая.
— Если бы
