К счастью, все три спальни в доме готовы были принять гостей, а Джералду, слава Богу, удалось запустить бойлер, так что она сможет принять перед сном успокаивающий душ.
В гостиной первого этажа Мануэлла обнаружила не только телевизор, но и несколько полок с книгами, которые могли бы помочь ей скоротать оставшееся до ночи время, не попадаясь на глаза Джералду. Но она упрямо отказывалась воспользоваться ими как предлогом и оставалась сидеть, хотя они уже давным-давно поужинали.
— Ты устала, — натянуто произнес Джералд. — Почему бы тебе не лечь отдохнуть?
Почему бы тебе не избавить меня от своего присутствия? — с горечью расшифровала его слова Мануэлла, но ничего не сказала, лишь зевнула. Да, верно, она устала, очень устала, но, как ни странно, почему-то не хотела уходить из кухни.
Как ни странно? С каких это пор стало странным нежелание влюбленной женщины расставаться с объектом ее чувства?
Влюбленной? Да разве она влюблена в Джералда? А разве нет?
Ну ладно, хорошо, признала она. Ладно, влюблена, но это не значит…
Что не значит? — безжалостно спросила себя Мануэлла. Не значит, что мне до беспамятства хочется встать со стула, подойти к Джералду и обнять его обеими руками? Покрыть поцелуями его прекрасное лицо, провести пальцами по светлым волосам? Припасть губами к его рту и упиться вкусом его поцелуев, а руками тем временем снять с него футболку и положить обе ладони на широкую, твердую грудь, чтобы потом…
Она с трудом оборвала очередной поток фривольных мыслей и образов, снова влекущих ее в опасном направлении. Вероятно, все же разумнее будет отправиться спать!
— Да, ты прав, — ответила Мануэлла хрипловатым от истерзавших ее мечтаний голосом. — Я очень устала. Пора в постель.
Верно, ей просто необходимо поскорее расстаться с ним, пока еще она в состоянии держать себя в руках и не позволяет распутным мыслям одержать верх над скромностью и благоразумием.
Мануэлла вызывающим жестом налила вина в бокал, чтобы забрать его с собой. Может быть, оно поможет утихомирить разбушевавшиеся эмоции…
Джералд выдохнул долго сдерживаемый воздух, глядя вслед удаляющейся Мануэлле. До утра, казалось, оставалась целая вечность. Да разве ему удастся уснуть, зная, что она рядом, в соседней спальне? Ни за что.
Он решил пройтись и попытаться хоть чуть-чуть успокоиться.
Выйдя в сад, Джералд обернулся и посмотрел на дом — Мануэлла, наверное, уже в постели. Одно воспоминание о ней — и его тело снова напряглось. Впереди маячил бассейн, вода поблескивала в загадочно-романтическом лунном свете. Вот что ему нужно сейчас — остудить воспаленное воображение.
Он быстро подбежал к краю, сбросил одежду, кинулся в прохладную воду и поплыл, с силой рассекая руками воду.
А Мануэлле никак не удавалось уснуть. Бокал стоял на тумбочке, безнадежно забытый. Да и могло ли вино уменьшить ее страсть, ее тоску… ее любовь?..
Она босиком подошла к окну спальни, выглянула наружу. И замерла, увидев в бассейне Джералда. Постояла несколько минут, наблюдая за ним, потом бросилась в ванную, накинула на голое тело халат. Не думая, как сомнамбула, открыла дверь и устремилась к выходу.
Когда она добралась до бассейна, Джералд находился у другого его края. Мануэлла скинула халат и оставила его на краю. Потом медленно опустилась в приятно прохладную воду.
Мануэлла была превосходной пловчихой. Ее кроль, возможно, и уступал его по силе, но зато превосходил по отточенности движений и совершенству стиля.
Она подплыла к Джералду и посмотрела ему в глаза. Мелкие, поднятые ею волны разбивались о ее влажно поблескивающую кожу, колыхали обнаженные груди, целовали соски.
— Мануэлла!
Она расслышала суровое предупреждение в тоне Джералда, но проигнорировала его. Где-то высоко вверху на черном бархате неба блестели бриллианты звезд. Далеко внизу море купалось в лунном свете. Ночное освещение превратило сад в фантастическое, загадочное место…
Единственными звуками были плеск воды да их собственное дыхание. Джералд дышал медленно, но затрудненно, почти вымученно, а Мануэлла — часто и быстро, едва не задыхаясь от волнения. Он поднялся над водой, прислонился спиной к бортику, и Мануэлла смогла насладиться лицезрением настоящего молодого бога-олимпийца. Его тело… Господи, да Аполлон позеленел бы от зависти, доведись ему встретиться с Джералдом Каннингемом!
Сердце Мануэллы пропустило два удара подряд, потом помчалось галопом. Да, у него самое восхитительное, самое сексуальное тело во всем мире, решила она. Скульптурно вылепленный сильный торс, мускулистые плечи, узкие бедра… Мануэлле хотелось прикоснуться к его груди, провести пальцами по шелковистым волосам вниз, еще ниже, еще… Взгляд ее последовал за мыслями туда, где дорожка волос скрывалась в воде… Он был обнаженным, как и она!
Груди ее налились от возбуждения, соски напряглись, превратились в крупные твердые изюмины. Тело мелко дрожало, беспокоя укрывающую наготу воду. Она уже не могла сдерживаться, шагнула к нему навстречу и протянула трепещущую руку.
— Мануэлла! — снова предупредил ее хриплым голосом Джералд.
Но она снова не обратила внимания. Прикоснулась пальцами к его груди и ощутила сильнейшее головокружение. Тело Джералда пьянило ее, словно шампанское… Она сделала еще один шаг и приложила к его груди уже обе ладони. Потом подняла голову и легко провела кончиком языка по выемке на шее, упиваясь солоноватым вкусом его кожи.
Позабыв обо всем на свете, кроме того, что делает, Мануэлла не заметила штормового предупреждения, не ощутила опасного запаха серы. Только что она стояла в одном шаге от Джералда, остро ощущая, что их разделяет только непрочная преграда воды, и вот уже оказалась в стальном капкане его могучих рук, а над ухом прогремели громовые раскаты его яростных проклятий:
— Ты что, с ума сошла? Да ты понимаешь, что творишь? Думаешь, я каменный?
Каменный… Нет, конечно нет! Джералд был восхитительным, упоительным, роскошным, возбуждающим, сексапильным образцом мужественности, с сильными мышцами и твердой плотью — единственное, что было в нем каменным, — обрамленной пленительными завитками волос, которые ее игривые пальцы уже готовились обследовать…
Она даже не поняла, что высказала все это вслух, пока не почувствовала, как он прикусил мочку ее уха и сдавленно прошептал:
— Дьявол, ты добилась своего! Довела меня до безумия. Ох, Мануэлла, чертовка!
Он сжал ее обеими руками, обхватил длинными пальцами круглые плотные ягодицы, подтянул к себе, прижал изо всех сил.
Прикосновение его обнаженной кожи к ее довело Мануэллу до полубезумия, захлестнуло не испытанным прежде желанием. Она придвинулась еще ближе, прижалась к нему бедрами, притянула к себе его голову и припала губами к его рту.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
