Читаем без скачивания Приключения Ричарда Шарпа. т2. - Бернард Корнуэлл

Харпер посмотрел на дату на газете, обдумал слова Шарпа и нехотя кивнул.

— Это не имеет смысла, сэр, вы правы. Но не все в этом мире должно иметь смысл.

— Конечно все! — выкрикнул Шарп. — Именно так мы живем. Мы — взрослые мужчины, Пат, не безмозглые мечтатели! Мы верим в винтовку Бейкера, мушкет Тауэра и в двадцать три дюйма штыка. А суеверия и предрассудки можешь оставить женщинам и детям, и вот этому, — он похлопал ладонью по газете. — Только это хуже, чем суеверия. Это прямая ложь! — Он посмотрел на Донахью. — Ваша задача, капитан, состоит в том, чтобы пойти к вашим людям и сказать им, что это — ложь. И если вы не верите мне, тогда поезжайте вниз в лагерь. Пойдите к егерям Коннахта и спросите их новобранцев. Пойдите к иннискиллингцам. Пойдите туда, куда хотите, но вернитесь до заката. И до тех пор, капитан, объявите вашим людям, что у них сегодня полный день обучения стрельбе из мушкета. Заряжать и стрелять, пока плечи не собьют до сырого мяса. Это ясно?

Люди из Real Compania Irlandesa кивали неохотно. Шарп выиграл спор, по крайней мере до вечера, когда Донахью вернется из разведки. Отец Сарсфилд взял газету у Шарп.

— Вы говорите, что это — подделка? — спросил священник.

— Откуда мне знать, отец? Я только говорю, что это неправда. Где вы взяли ее?

Сарсфилд пожал плечами.

— Они рассеяны всюду по армии, Шарп.

— И когда мы с тобой видели газету из Америки, Пат? — спросил Шарп Харпера. — И забавно, не правда ли, что в первой, которую мы увидели, рассказывают про кровавые злодеяния Великобритании в Ирландии? По мне так это попахивает провокацией.

Отец Сарсфилд свернул газету.

— Я думаю, что вы, вероятно, правы, Шарп, и слава Богу, если так. Но вы не будете возражать, если я поеду с капитаном Донахью сегодня?

— Не мое дело, чем вы занимаетесь, отец, — сказал Шарп. — А что касается остальных — будем работать!

Шарп ждал, когда делегация уйдет. Жестом он дал понять Харперу, чтобы тот остаться, но отец Сарсфилд тоже задержался.

— Я сожалею, Шарп, — сказал священник.

— Почему?

Сарсфилд вздрогнул от резкого тона Шарпа.

— Я полагаю, что вы не нуждаетесь в том, чтобы ирландские проблемы осложняли вам жизнь.

— Я не нуждаюсь ни в каких проклятых проблемах, отец. У меня есть работа, и работа состоит в том, чтобы превратить ваших мальчиков в солдат — в хороших солдат.

Сарсфилд улыбнулся.

— Я думаю, что вы — редкая птица, капитан Шарп: честный человек.

— Вовсе нет, — сказал Шарп, чуть не покраснев, потому что вспомнил ужас, который сотворил с тремя дезертирами El Castrador по просьбе Шарпа. — Я ни какой к черту не святой, отец, но мне действительно нравится добиваться цели. Если бы я потратил свою проклятую жизнь на мечты, то я все еще ходил бы в рядовых. Мечтать можно позволить себе, если вы богаты и привилегированны. — Он произнес последние слова сердито.

— Вы говорите о Кили, — сказал Сарсфилд и медленно двинулся вдоль крепостных валов рядом с Шарпом. Подол сутаны священника был влажным от росы, блестевшей на траве, которая росла в форте. — Лорд Кили — очень слабый человек, капитан. У него была очень сильная мать, — священник поморщился, видимо, вспомнив ее, — и вы не можете знать, капитан, каким испытанием для церкви могут быть сильные женщины, но я думаю, что они — куда большее испытание для своих сыновей. Леди Кили хотела, чтобы ее сын был великим католическим воином, ирландским воином! Католический военачальник, который преуспел бы там, где протестантский адвокат Вольф Тон потерпел неудачу, но вместо этого она ввергла его в пьянство, азарт и распутство. Я похоронил в ее прошлом году, — он быстро осенил себя крестным знамением, — и боюсь, что сын не оплакивал ее так, как сын должен оплакать свою мать, и что, увы, он никогда не будет таким христианином, каким она хотела его видеть. Он сказал мне вчера вечером, что намеревается жениться на донье Хуаните, и его мать, я думаю, будет плакать в чистилище от мысли о таком испытании. — Священник вздохнул. — Однако, я не хотел говорить с вами о Кили. Вместо этого капитан, я прошу вас быть чуть терпимее.

— Я думал, что был достаточно терпим с вами, — сказал Шарп, оправдываясь.

— С нами — ирландцами, — пояснил отец Сарсфилд. — У вас есть родина, капитан, и вы не знаете, что это такое — быть изгнанником. Вы не можете знать, каково это: слушать плач над реками Вавилонскими. — Сарсфилд улыбнулся собственным словам, затем пожал плечами. — Это походит на рану, капитан Шарп, это никогда не заживает, и я молю Бога, что вы никогда не узнали таких ран.

Шарп испытывал смешанное чувство смущения и жалости, глядя в доброжелательное лицо священника.

— Вы никогда не были в Ирландии, отец?

— Однажды, сын мой, несколько лет назад. Несколько долгих лет назад, но если я проживу еще тысячу лет, это краткое пребывание будет всегда помниться как вчера. — Он улыбнулся с сожалением, затем подтянул полы влажной сутаны. — Я должен присоединиться к Донахью в нашей экспедиции! Думайте о моих словах, капитан! — Священник поспешно ушел, его белые волосы развевались на ветру.

Харпер присоединился к Шарпу.

— Хороший человек, — сказал Харпер, кивнув в сторону уходящего священника. — Он рассказал мне, как он был в Донеголе однажды. В Лу Суилли. У меня была тетя, которая жила в той стороне, прости Господи ее черствую душу. Она жила в Размуллене.

— Я никогда не был в Донеголе, — сказал Шарп. — И я никогда, наверное, никогда там не буду. И честно говоря, сержант, прямо сейчас меня это не волнует. У меня достаточно много проклятых неприятностей без проклятого ирландского восстания, свалившегося мне на голову. Нам нужны одеяла, пища и деньги, а значит, я должен заставить Рансимена написать еще один его волшебный приказ, но это будет нелегко, потому что жирный педераст до смерти боится быть судимым военно-полевым судом. От проклятого лорда Кили нет никакого проку. Только и делает, что лакает бренди, видит во сне свою проклятую славу и цепляется за юбку шлюхи с черными волосами как дурень. — Шарп, несмотря на совет Сарсфилда о терпении, вышел из себя. — Священник требует, чтобы я жалел вас всех, Хоган хочет, чтобы я дал этим парням под зад коленом, а еще есть толстый испанец с ножом для кастрации, который ждет, что я поймаю Лупа, чтобы он мог отрезать ему яйца. Все ждут, что я решу все их чертовы проблемы, так что ради Бога — хоть ты мне немного помоги!

— Я всегда помогаю, — сказал Харпер обижено.

— Да, ты помогаешь, Пат, извини.

— И если эти истории верны…

— Они неверны! — выкрикнул Шарп.

— Ладно! Боже, спаси Ирландию…. — Харпер глубоко вздохнул, после чего между ними воцарилось неловкое молчание. Шарп бездумно смотрел на север, в то время как Харпер забрался в соседнюю орудийную амбразуру и пинал камни в ослабленной кладке.

— Бог знает, зачем они построили форт здесь, — сказал он наконец.

— Там проходила главная дорога. — кивнул Шарп к сторону северного прохода. — Она позволяла обойти Сьюдад Родриго и Алмейду, но половину дороги смыло дождями, а то, что осталось, не выдержит веса современных пушек, так что сейчас эта дорога бесполезна. Но дорога в восточном направлении все еще существует, Пат, и проклятая бригада Лупа может воспользоваться ею. Вон оттуда, по этим склонам, через крепостные стены — и прямо на нас. И у нас нет ничего, кроме этих стен, чтобы остановить педераста.

— Зачем Лупу делать это? — спросил Харпер.

— Потому что он — безумный, храбрый, безжалостный педераст, именно поэтому. И потому что он ненавидит меня, и потому что вышибить из нас дух для ублюдка проще простого. — Шарп был озабочен угрозой ночного налета бригады Лупа. Сначала он думал о налете просто как о средстве запугать полковника Рансимен и заставить его подписать фальшивые приказы для фургонов, но чем больше Шарп думало об этом, тем более вероятным такой налет ему казался. И форд Сан Исирдо был безнадежно плохо подготовлен к такому нападению. Тысяча солдат, возможно, была в состоянии удержать его разваливающиеся крепостные валы, но Real Compania Irlandesa была слишком маленькой частью, чтобы оказать реальное сопротивление. Эти разваливающие валы станут западней для роты — беспомощной, словно крыса, брошенная на ринг против терьера. — И именно этого хотят Хоган и Веллингтон, — сказал Шарп громко.

— Почему это, сэр?

— Они ни черта не доверяют твоим ирландцам, понимаешь? Они хотят убрать их с дороги, и предполагается, что я помогу им избавиться от педерастов, но беда в том, что они мне нравятся. Черт побери, Пат, если Луп нападет, мы все будем мертвы.

— Вы думаете, что он нападет?

— Я чертовски хорошо знаю, что он нападет! — сказал Шарп пылко, и внезапно неопределенные подозрения перешли в твердую уверенность. Он, возможно, только что слишком энергично провозгласил свою уверенность, но по правде говоря, он всегда полагался на свой инстинкт. Шарп давно понял, что мудрый солдат прислушивается к своим суевериям и страхам, потому что они лучший поводырь, чем здравый смысл. Здравый смысл утверждал, что Луп не будет тратить впустую время и силы, совершая набег на форд Сан Исирдо, но Шарп отклонял доводы здравого смысла, потому что его инстинкт предупреждал о грядущих неприятностях.