какое отношение передача имеет к шлему? Допустим, передачи передают в места лишения свободы, «Очумелые (ручки»… ну, тоже вполне видимая взаимосвязь – надоже как-то пережить одиночество заключения… а каска? (Ведь что самое противное: точно помню, что я это знал, а вспомнить не могу. Где-то рядышком вьется, ухвати- и распустишь запутанный клубок. Ан нет! Дразнить – (дразнит, а в руки не дается. Не зря же память – женского рода…
Стреноженные лошади дрожат от утренней свежести, прижавшись друг к другу боками, округлившимися от обилия свежей травы, да заученно отмахиваются хвостами от назойливых слепней. Рядом, поникнув головой, отдыхает осел Пансы, владелец которого стоит в карауле, охраняя наш сон. Вот только звуки, доносящиеся от опущенной на руки головы, весьма далеки от бдительного, с присвистом сквозь сжатые зубы, дыхания, они больше напоминают дремотное сопение суслика, вкушающего послеобеденный сон. Впрочем, если быть честным, то я не помню, какие звуки издает спящий суслик. Да и сдается мне, никогда не знал этого. А, как всем известно, вспомнить то, что забыл, да еще и не знал… Предположим, что данное сравнение используется для привнесения в повествование гротескности, или чего там еще… Я не критик, чтобы вникать в тонкие сферы анализа, я просто пишу… излагаю то, что было, есть и будет. В смысле -будет что-то, буду писать… э-э-э… эти изменчивые слова, капризно зависящие от поставленного ударения, буду заносить на бумагу. Вот такая, братцы, проза жизни.
Поборов желание подойти к Санчо и крикнуть на ухо: «Хенде хох!» – что наверняка благотворно повлияет на его моральный Облик в плане приучения к дисциплине, но может привести к ухудшению контроля над некоторыми физиологическими процессами, я бросил взгляд в сторону шалаша, который Добрыня наскоро
соорудил для девушек. Леля, Ламиира, Ливия. Бедненькие! Сколько им довелось перенести испытаний… но теперь-то все будет хорошо, с нами они в относительной безопасности. Мы быстренько развезем их по домам, где среди близких людей они смогут забыть все ужасы пленения.
Хотя… где они живут и есть ли у них эти самые близкие? И вообще, кто они такие – мне они назвали лишь свои имена – и как оказались в яме? Молчат. Ну и ладно, может, само все прояснится, когда ко мне вернется память.
Я улыбнулся сам себе, вспомнив сладость их поцелуев.
Жизнь, ты прекрасна!
Пологий берег реки покрыт жирным слоем ила, из которого тут и там торчат пучки острой осоки. Здесь к воде не подобраться, нужно искать участок берега, более подходящий на роль пляжа.
Двигаясь вдоль илистой кромки, огибаю печально поникшую иву и упираюсь в каменную гряду, которая выходит из леса, возвышаясь серо-зеленым монолитом в полтора моих роста. Цепляясь за стебли вьющихся по камню растений, взбираюсь вверх.
Совсем другое дело.
Опускаюсь на мягкую подстилку из густого мха, сплошным ковром укрывающего пологий холм и спускающегося к самой воде, где каменная гряда, раздваиваясь, образует уютную лощину. Среди мягких стеблей, колеблемых течением, снуют крохотные мальки рыб, сияя светлыми боками.
Поверхность гряды на диво гладкая, словно камешек, обкатанный волнами и временем.
Чудны твои творения, природа…
Спустившись к воде, я попробовал ее рукой. Бр-р-р…
Желание искупаться несколько приостыло, но я решительно раздеваюсь, складываю одежду на небольшой каменный холмик, выступающий из-под мха. И придавливаю ее мечом.
Странно… на ощупь камень теплый. Наверное, не успел остыть за короткую летнюю ночь.
Прижимаю к нему ладони, впитывая приятное тепло, и вдруг чувствую, как он вздрагивает. Землетрясение?
– Йо-хо!!!
Скользнув голым задом по гладкому камню, я съезжаю в более чем прохладные объятия речных вод. Зубы мои клацают, из горла вырывается: «У-у-у!» Через силу сжимаю зубы – переполошить спящий лагерь не входит в мои планы.
Несколько энергичных движений, разгоняющих кровь, и заплыв на полсотни метров с максимальной выкладкой. Холод, грозящий судорогой, отступает, вода становится не столь уж и холодной. Скорее прохладной…
Увлекшись купанием, я позволил течению отнести меня довольно далеко.
Вдруг забурлила река, всколыхнулась водная гладь, и вынырнула лупоглазая голова. Лягушка не лягушка, человек не человек… ихтиандр какой-то неизвестной мне мутации.
Широко раскрывая безгубую пасть, существо про-квакало:
– Как посмел ты потревожить мой покой, мою воду взбаламутить?!
– Это не я, она сама.
– Утоплю.
Вспыхнули злобой глаза, встали дыбом бурые пряди волос-водорослей, оскалился острыми зубами рот… Ну и страшилище!
– Не трогай меня! – Руша сложившийся имидж героя, я взвизгнул, отталкивая его холодные руки.- Извращенец!
– Буль-буль… – Существо оскалилось, наслаждаясь моим страхом..
Загребая изо всех сил, устремляюсь к берегу, но монстр обгоняет меня и преграждает путь. Увернувшись, плыву в другую сторону. Его холодные лапы щекочут мои пятки.
– Буль-буль…
На ум, совершенно не ко времени, приходит сравнение с игрой кошки с пойманной мышкой. Отпустит, даст надежду на спасение, и вот коготки вновь вцепились мертвой хваткой, и никакого спасения нет.
Каменная гряда совсем рядом, каких-то полтора десятка метров.
– Буль-буль…
Нырнув, преследователь затаился.
Сотрясаемый нервной дрожью, я бросаюсь к спасительному берегу, мысленно чувствуя стальную хватку холодных рук на своих ногах.
Но преодолено пять метров, а лапы все не хватают меня.
Еще чуть-чуть…
Подняв фонтан брызг, прямо на моем пути возникает морда существа.
– Буль-буль… – Чудище торжествующе скалит
острые зубы в три ряда.
Возможно, от великой храбрости, но скорее от страха я не останавливаюсь, а, ударив со всей мочи кулаком преследователя по голове, устремляюсь вперед.
– Бу… – Захлебнувшись, существо уходит под воду,
открыв мне путь к спасению.
Скользя мокрыми пальцами по камню, начинаю карабкаться на гряду.
Вода за спиной бурлит, брызги летят во все стороны, водоросли путаются в ногах, и холодные руки речного чудовища настигают меня, схватив за щиколотку.
Я дернулся так, что оно наполовину высунулось из воды, но тут моя нога соскользнула, и я упал в лощину. Успев, правда, ухватиться пальцами за мягкий мох.
Разъярившееся не на шутку существо на миг отпустило мою ногу, чтобы спустя миг обрушиться на спину.
Этого мига свободы мне хватило, чтобы подтянуться к теплому холмику, но пальцы, неудачно запутавшись в одежде, оттолкнули меч.
Удар преследователя выбил из моих легких воздух, впечатав меня в камень.
– Утяну-у-у…
Слабеющими руками вцепившись в гладкий бугорок и прижавшись к его теплой поверхности щекой, я стараюсь удержаться, не дать стянуть себя в воду, где меня однозначно ждет смерть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
