девушку у него не было даже и в мыслях, а пари оказалось не чем иным, как простым хвастовством. Вот уже два месяца пытался расстаться с юной особой, да так, чтобы не расстроить бедняжку; ведь постоянно боялся совершить какую-нибудь глупость, потому что девушка была одной из тех молодых истеричек, способных ради любви броситься в море – вот как сложившуюся ситуацию объяснил мужчина. Но в то же время допускал, что Линн была почти что ребёнком. Ведь, в конце-то концов, на его руках оказалась девственница, голову которой занимали сплошные слащавые стихотворения, и напрочь отсутствовала какая-либо информация насчёт половых различий между мужчиной и женщиной, и кто никогда не говорила с ним о любви, и тем более не касалась темы брака. С девушками, как она, вечно возникали осложнения, - прибавил тот к уже сказанному; вот поэтому и приходилось избегать их, точно чумы. И никогда даже не представлял себе, что краткая встреча с Линн обернётся для неё же такими последствиями. Как стало известно, эти двое были вместе лишь считанные разы, после которых ей советовали всё же обязательно тщательно мыться с уксусом и горчицей, а иначе как бы он ещё узнал, что, на самом-то деле, девушка попалась на удивление детородная. В любом случае, мужчина был готов взять на себя все, связанные с ребёнком, расходы – денег тому считать ещё не приходилось. И всё же он и не думал давать кому-либо свою фамилию, потому что так и не появилось каких-либо доказательств, что, мол, ребёнок был именно его. «Я не женюсь ни теперь, ни когда-то ещё, Северо. Ты знаешь кого-то с меньшими буржуазными склонностями, нежели те, что видишь во мне?» - подвёл итог этой ситуации мужчина.
Неделю спустя Северо дель Валье появился в клинике Тао Чьена после того, как долго и безрезультатно обдумывал непристойное задание, которое поручил ему двоюродный брат. Чжун и только что закончил работать с последним на сегодняшний день пациентом, почему и пригласил того в расположенный на первом этаже небольшой зал ожидания, где и принял гостя с глазу на глаз. Он выслушал предложение Северо, не проявив ни единой эмоции.
- Линн не нуждается в деньгах, для того у неё пока есть родители, - сказал он, не отражая на своём лице какой-либо эмоции. – В любом случае я признателен за вашу заботу, сеньор дель Валье.
- А как поживает сеньорита Соммерс? – спросил Северо, пристыженный достоинством собеседника.
- Моя дочь всё ещё думает, что здесь какое-то недоразумение. Она полностью уверена, что в скором времени сеньор Родригес де Санта Круз придёт к ней с предложением заключить брак и не из чувства долга, а по любви.
- Сеньор Чьен, я не знаю, что отдал бы ради изменения уже сложившихся обстоятельств. Однако правда заключается в том, что у моего двоюродного брата неважное здоровье, он не может жениться. О чём я бесконечно сожалею… - прошептал Северо дель Валье.
- Мы сожалеем об этом пуще вас. Для вашего двоюродного брата Линн была лишь развлечением, тогда как он для молодой девушки – вся её жизнь, - тактично произнёс Тао Чьен.
- Мне бы хотелось объясниться с вашей дочерью, сеньор Чьен. Пожалуйста, можно мне её повидать?
- Я должен спросить Линн. На данный момент она не желает никого видеть, хотя, если дочь изменит своё мнение, мы дадим вам об этом знать, - возразил чжун и, сопровождая гостя до двери.
Северо дель Валье ждал недели три, не зная о Линн практически ничего до тех пор, пока сам не смог более сдерживать не дающее покоя нетерпение и не пошёл в чайный салон умолять Элизу Соммерс, чтобы та разрешила ему поговорить со своей дочерью. Молодой человек ожидал напасть на непроницаемое сопротивление, однако ж, женщина, окутанная с ног до головы ароматом сахара и ванили, приняла его с тем же самым хладнокровием, которого, по правде сказать, Тао Чьен и ожидал. Поначалу Элиза винила в случившемся лишь себя: мол, тогда зазевалась и совершенно не была способна защитить дочь, в результате чего полностью загубила её жизнь. Женщина плакала в объятиях мужа, пока тот не напомнил любимой, что в шестнадцать лет сама же пострадала от похожего переживания: та же чрезмерная любовь, окончившаяся отказом возлюбленного, беременностью и ужасом; нынешняя ситуация отличалась лишь тем, что Линн была не одна и не вынуждена бежать из своего дома и пересекать полмира в трюме судна в компании некоего недостойного мужчины, как то сделала она сама. Линн прибегла к помощи своих родителей, а тем, в свою очередь, крупно повезло, что нашлась-таки возможность ей помочь, - вот что сказал Тао Чьен. В Китае либо в Чили их дочь потерялась бы окончательно, общество ни за что бы её не простило; в Калифорнии же, начисто лишённой традиций земле, до сих пор находится пространство для кого угодно. Чжун и собрал свою небольшую семью и объяснил всем, что ребёнок – настоящий подарок небес, поэтому его нужно ждать с радостью, а вот слёзы лишь ухудшат карму, нанесут вред малышке даже в утробе матери и, более того, послужат предпосылкой к шаткому положению в дальнейшей жизни. Этот малыш или же малышка станет поистине желанным дитём; ведь родного дядю Лаки да и меня самого, так сказать, дедушку, вполне можно считать достойной заменой отсутствующего отца. А что касается неудавшейся любви Линн – об этом они подумают несколько позже, - заявил он. Мужчина казался столь вдохновлённым тем событием, что в ближайшем будущем станет дедом, что Элиза даже устыдилась своих несколько лицемерных соображений, вытерла слёзы и решила больше не препираться. Если для Тао Чьена жалость к дочери была гораздо выше чести семьи, значит, и ей следует поддерживать в этом мужа, решила для себя женщина. Основным своим долгом она считала всячески защищать Линн; остальное же было менее существенным. И в этот день Элиза так всё и высказала Северо дель Валье в чайном салоне. Сама же по-прежнему никак не понимала того, почему чилиец продолжает настаивать на разговоре с её дочерью, однако тот удачно напал на милостивое расположение матери и, в конечном счёте, молодая девушка согласилась его увидеть. Мужчину Линн едва помнила, но, тем не менее, приняла гостя, надеясь, что человек пришёл к ней, будучи посланцем Матиаса.
В последующие месяцы визиты Северо дель Валье в семью Чьен стали в некотором роде традицией. Он приезжал под вечер, после своего рабочего дня, оставлял коня привязанным к
