Наконец Павел не выдержал.
— Ты уверен, что старик вернется? — обратился он к Шильникову.
— Вовсе нет, — к глубокому удивлению Сергея, ответил майор. — Ведь ты и сам, наверное, заметил, что при всей своей искренности он явно чего-то недоговаривал. Это «что-то» может еще повлиять на его решение.
— Но, в таком случае, как можно было…
— Отпускать его? — подсказал Шильников. — Очень просто: иначе я поступить не мог. И разве ты не видишь, что старый моряк не из тех, кого можно принудить поступить вопреки их воле. Если он придет — отлично. Нет — попробуем обойтись своими силами. В обоих случаях предательства я не жду.
Павел ничего не возразил, но в глазах его можно было прочесть сомнение.
— Что же за причина, по-твоему, вызвала недомолвки старика? — спросил он.
— Пока понятия не имею, — признался Шильников. — Не исключены самые различные побуждения. Быть может, нечто вроде того, что старший лейтенант именует «семейными дрязгами». Гадать сейчас смысла нет — через полчаса я встречусь в политотделе дивизии с немецкими товарищами, многое тогда может проясниться. Кстати, на то же время армейское начальство назначило мне свидание в эфире.
— Что же мы все-таки будем делать? — поинтересовался Павел.
— Ждать, — лаконично ответил майор, вставляя в мундштук очередную сигарету.
Ожидать, впрочем, пришлось совсем недолго. Вскоре с улицы донесся шум подъехавшей машины, внизу, в прихожей, раздались голоса, и через несколько секунд в комнату стремительно вошел, почти ворвался голубоглазый великан — командир разведчиков.
— Уже? — жадно спросил Шильников, глядя в разрумянившееся, радостно оживленное лицо прибывшего, и Сергей понял, что майор при всей своей внешней невозмутимости волновался не меньше Павла.
— Точно, товарищ майор! — с удовольствием отчеканил великан, распахивая огромную, как раз по нему, летную планшетку. — Приплыли на лодке втроем, высадились на южной оконечности островка.
— Не дождались даже наступления темноты, — заметил Шильников, склоняясь над разостланной разведчиком картой. — Спешат…
— Так кто ж мог бы ожидать их там! — воскликнул комэска, с восхищением глядя на майора. — Они понимают…
— Не то, не то, — весело возразил майор, не отрывая от карты взгляда. — Наглость, пренебрежение к противнику — вот в чем ищите объяснение. Цепочка удач, начиная с благополучного бегства из леса Роминтен, и как результат — наивнейшая убежденность в своей неуязвимости. Запомните, капитан: нет ничего соблазнительней и опаснее, чем недооценка умственных способностей врага.
— И все же, — не сдавался командир разведчиков, — расчет их не так уж и наивен. Островок начинается далеко от окраины, в безлюдной местности. Незаметно высадившись там, они получали возможность с наступлением темноты легко проникнуть в город. Нет, что ни говори, задумано здорово! Как только сумели вы предугадать их ход, товарищ майор?
— Предугадать, говорите вы? Догадка… Правильнее сказать, предположение. Одно из предположений. И подсказал мне его капитан Цапля.
— Я? — искренне удивился Павел. — Да мне сегодня за весь день и рта не довелось раскрыть!
— Верно, — подтвердил Шильников. — Ты только и сказал: «Как в воду канули!» Оказывается, это было недалеко от истины. Смотрите. — Майор жестом пригласил обоих офицеров к карте. — Вот река, а вот дорога, которой воспользовались диверсанты после убийства регулировщицы. Расстояние, как видите, не так уж и значительно. В то время, как их стерегут на всех перекрестках, они спускают мотоцикл под воду, захватывают на брошенной ферме лодку и спокойненько плывут обратно, благо на этом участке нет мостов, а следовательно и наблюдения. Случайных встречных им можно не опасаться — кто обратит на них внимание? Разумеется, вернее было бы дождаться ночи, но, видно, дело не терпит…
— Мои хлопцы засекли бы их и в ночь, — заверил командир разведчиков.
— Вот и прекрасно. Расположите своих людей так, чтобы гитлеровцы до утра не могли незаметно покинуть остров.
— Слушаюсь, товарищ майор! — Комэска не отрывал взгляда от карты. — А знаете, что напоминает их маршрут? Полет бумеранга.
— Похоже, — согласился Шильников. — Охотник метнул его и ждет обратно. Вот тут-то мы и должны захватить обоих. Главное — не прозевать момент, когда охотник протянет руку к бумерангу. Брать надо с поличным. Только с поличным. Ясно? А теперь — к делу. Я отправляюсь в штаб дивизии, а капитан Цапля с Ивлевым займутся… Да, займутся кирхой.
К НОЧИ ЖДАТЬ ШТОРМА
Как и говорил старый моряк, высокие, украшенные резьбой двери кирхи были раскрыты настежь. Внутри, несмотря на это, сохранялся полный порядок — опасения Гофмана оказались напрасными.
В кирхе было темно, безлюдно и мрачно. Разделенные нешироким проходом ряды узких, окрашенных в темный цвет скамеек странно выглядели в храме. Сергей с Павлом внимательно осмотрели помещение, но не обнаружили ничего подозрительного, ничего, что заставило бы насторожиться. На стене, возле самого алтаря, Сергей увидел дощечку с гроздьями потемневших от времени военных медалей и крестов бывших прихожан. Над каждой была аккуратно выведена готическим шрифтом надпись — фамилия и имя владельца.
На колокольню вела витая железная лесенка. Заметив, что Павел, шагнув на первую ступеньку, расстегнул кобуру пистолета, Сергей взял автомат на изготовку.
Однако и наверху, на площадке под колоколами, окруженной каменным парапетом, никого не было. Внезапно Сергей вспомнил о солнечном зайчике, мелькнувшем здесь днем, и рассказал об этом Павлу. Тот сердито покосился на друга:
— Надо было сразу доложить. Возможно, тут были наши, но не исключено и…
Павел не договорил. Вынув из футляра бинокль, он приступил к методическому изучению окрестностей, и смущенному Сергею оставалось только последовать его примеру.
Отсюда, с высоты, весь городок был виден как на ладони. Хорошо просматривался и остров, на котором высадились диверсанты. Наполовину затопленный, узкий, длинный, он с точностью повторял очертания реки, плавными изгибами охватывающей городок с юго-запада. Его поросшая густым кустарником хребтина обрывалась метрах в пятистах севернее. Дальше, там, где широко разлившаяся река выносила в море свои мутно-рыжие воды, под напором крепнущего ветра закипали барашки на вершинах накатывающихся волн.
— К ночи разыграется, — заметил Павел, обшаривая биноклем устье. — Добрый будет штормяга.
Сергей бросил взгляд на север. Громоздившиеся там иссиня-черные тучи и впрямь сулили бурю. Но чем была вызвана тревога, отчетливо прозвучавшая в голосе Павла? Почему с такой настойчивостью осматривает он пустынные дюны на побережье? Ведь диверсанты в ловушке, остров оцеплен, сейчас ничего не стоит взять их…
