торчали в разные стороны, как будто он долго и упорно тер о них полукнижка Грейнджер. Он вздохнул, стараясь привести себя в порядок, но это было тем ещё испытанием. Его выводило из себя буквально всё. Одевшись в чёрные джинсы и свободную футболку, он снова оглядел себя оценивающим взглядом. Внешне он выглядел аккуратно, но красные глаза всё равно выдавали его усталость.
"Может, никто и не заметит," — подумал он, но внутри всё равно оставалось чувство, что этот день будет таким же тяжёлым, как и ночь. Он вспомнил, как долго ворочался в постели, пытаясь уснуть, но навязчивый шёпот не умолкал в его голове. Каждое беспокойное мгновение только усугубляло состояние, и он не мог избавиться от ощущения, что за окном мир продолжает вращаться, а он застрял в этом бесконечном цикле.
Собравшись, он вышел из ванной и направился на кухню. Шум холодильника казался ему громким и навязчивым, а запах кофе, резкий и неприятный, который пил Перси, лишь добавлял ему раздражения. Том подошёл к столешнице и налил себе чашку такого же ужасного кофе, стараясь не думать о том, как сильно он нуждается в этом бодрящем напитке. "Лишь бы не уснуть," — мелькнула мысль, и он заставил себя сделать глоток, чувствуя, как горячая жидкость обжигает горло, но при этом приносит хоть какое-то облегчение.
На кухне словно лучик света вплыла полусонная Джинни в домашнем плюшевом застиранном бледно-розовом халате с детскими нелепыми сердечками и больших пушистых тапках. На её голове красовался не менее нелепый баклажанового цвета колпак со звёздами; от вида которого в его голове возник образ одного конкретного эксцентричного старикана. Поэтому стоило зевающей Джинни приблизиться к нему, как ужасный колпак был сдернут с её рыжей макушки. Джинни, по-совиному, моргая, посмотрела на него без какого-либо понимания произошедшего; будь она более бодрой, то в него летели бы ложки или что похуже. Она встала на одну ногу, как цапля, потерла щиколотку и выпила за раз полкружки крепкого чёрного чая, который на неё действовал не хуже кофе. Том тоже принялся за кофе, попутно уклонившись от пролетевшего мимо него сырного соуса, "чудом" выскользнувшего из рук Джорджа или Фреда; он не был в настроении выяснять, кто есть кто. Джинни потянулась за банкой с джемом, что лежала на полке выше, чем она могла бы дотянуться. Он сделал движение, чтобы помочь ей, но взгляд Джинни помрачнел и стал похож на взгляд гоблина, у которого пытаются отобрать галеоны.
— Я не просила помогать мне! — огрызнулась она. — Сама достану, не маленькая.
— О-о, конечно же, ты не маленькая, — не сдерживая своего удовольствия, поддразнил он.
От одного её голоса в голове всё успокаивалось, и всё тело словно оживало. В окно постучалась красивая сова, и Том, не сдержавшись, скрипнул зубами, ругнувшись. Это была сова Седрика Диггори. Этот Мордредов паршивец, чтобы ему в лесу с кентаврами по весне прогуляться, всё же не понял намёка. Будь его воля, он бы этому Диггори дал на своей шкуре ощутить прелести Круциатуса! А радостная улыбка на лице Джинни лишь ещё больше подтачивала его и без того расшатанные бессонницей нервы. Кружка в руке лопнула, и осколки впились в кожу, и, как бы безумно это ни звучало, но его душа почти мурчала от удовольствия, когда Джинни, забыв о сове, тут же подбежала к нему.
— Какого черта, Том?! Ужасно, как ты умудрился? — кудахтала Джинни на манер миссис Уизли, копаясь в своих запасах зелий. — Нужно быстро залечить, и кроветворного? Да, определённо! — сама с собой взволновано обсуждала она вслух. Мерлин, как много крови! — в очередной раз воскликнула Джинни, увидев его руку.
— Это ерунда.
Том слабо ощущал онемение и пощипывание в районе ран, но всё его внимание было сосредоточено на Джинни. На том, как она запыхалась и раскраснелась от волнения, как она это прячет за привычной маской гнева, как её глаза стали ещё ярче, а губы уже искусаны до припухлости и красноты. Мысль, что всё это из-за него, разливалась в его теле всё новыми и новыми порциями тепла, от чего губы, несмотря на ситуацию, всё равно изгибались в счастливую дугу.
— Ерунда?! Чего лыбу давишь, ненормальный?! Точно идиот! — прошипела Джинни, выливая новую порцию заживляющего, после того как осторожно вынула из раны осколок. Она говорила с ним грубо и резко, но действовала с такой лаской и заботой, что всё остальное звучало как ложь.
Том точно не собирался делиться этой лаской и теплом ещё с кем-то. Ни за что.
Сова, не дождавшись получателя, в скором времени улетела...
