Читаем без скачивания Смерть хлыща - Рекс Стаут

Решив, что никакой пользы принести здесь не могу, я вышел в холл. Шериф Хейт уткнулся в журнал, закинув обе ноги на стол Вуди. Он метнул на меня взгляд, но промолчал. Я тоже не горел желанием поговорить с ним. Я подошел к столу, полюбовался на величайшую фразу в американской литературе, досчитал до ста и обернулся. Да, Уэлч был тут как тут. Я мигом придумал три варианта обращения к нему, все чрезвычайно едкие и остроумные, но потом отверг их. Прошагав к двери в задней стене, я открыл ее, вошел и притворил за собой.

Я оказался на кухне в апартаментах Вуди, которая уступала по размерам кухне Лили, но обставлена была столь же современно. Вслед за кухней располагалась спальня, потом ванная и за ней кабинет, который Лили называла музеем. Здоровенная комната, примерно двадцать четыре фута на тридцать шесть, с шестью окнами и с образцами, должно быть, всего, чем в свое время торговал отец Вуди, от точильных камней и восьми сортов жевательного табака до кружевных занавесок и маслобойки. Особняком стояли книжные шкафы и стеллажи с книгами исключительно в твердых переплетах. Дешевых изданий Вуди не держал. Это была его личная библиотека.

Когда я вошел в кабинет-музей, две из этих книг лежали на маленьком столике у стены, а еще одна была в лапищах Вульфа, развалившегося в огромном кресле возле столика. Слева от него стоял торшер, а справа на столике рядом с книгами я увидел стакан и две пивные бутылочки – одну пустую, вторую уже начатую. При моем появлении Вульф задрал голову и произнес:

– Неужели?

Имея в виду: где меня черти носили? Я придвинул себе стул, уселся лицом к Вульфу и сказал:

– Я уже говорил вам, что он придет поздно. Он только появился.

– Ты уже побеседовал с ним?

– Нет. И очень сомневаюсь, что стоит это делать.

– Почему? Он пьян?

– Нет. Хейт до сих пор здесь и уходить не собирается. Допустим, что я приведу Сэма и через час или шесть часов вы либо выведаете от него что-то, либо нет. Если нет, то вы просто зря потратили время и силы, что достойно сожаления, но случается сплошь и рядом. Если же да, а Хейт попрежнему будет караулить снаружи, то только сожалением вы уже не отделаетесь. Хейт…

– Я не настолько туп, Арчи.

Он захлопнул книгу, заложив пальцем место, где читал.

– Согласен.

– А это, – он ткнул рукой, – не наружная дверь?

– Наружная. Я тоже не настолько туп. Вы заметили дюжего бабуина, стоявшего недалеко от вас, когда я вошел в холл? Он следует за мной по пятам. Это помощник шерифа Эд Уэлч. На сегодняшний вечер – мой хвост. Если я препровожу Сэма Пикока сюда через эту дверь Хейт возьмется за него еще ретивее, когда мы расстанемся. Да и вывести Пикока через эту дверь не удастся – Уэлч наверняка будет караулить снаружи. Мы все-таки оба оплошали, особенно я. Мне следовало предвидеть, что Хейт заявится сюда и отловит Пикока пораньше. В результате же вы можете похвастаться разве что рецептом приготовления форели по-монтански, который передадите Фрицу. Завтра воскресенье, у Сэма будет выходной, но я все равно разыщу его и доставлю к вам. Чем больше я ломаю себе голову, тем больше мне кажется, что Сэм Пикок – как раз тот, кто нам нужен. Не верю я, что за весь вторник, среду и половину четверга он не слышал от Броделла ни одного слова, которое могло бы пролить свет на то, что случилось. Кстати, не говорил ли я уже то же самое три дня назад?

– Два. В четверг днем. Ты сказал, что пытался использовать мой метод, но так ничего и не добился.

– Да, Сэм упрям, как мул. Вчера вечером вам удалось выудить из него куда больше, чем мне с трех попыток. Но вы не я, к тому же теперь вы – лицо официальное, и Пикок это знает. Предлагаю сейчас тихонечко улизнуть отсюда через эту дверь. Я отвезу вас домой, вы спокойно выспитесь, а завтра я приведу Сэма Пикока. За остальными заеду сюда потом.

Вульф скорчил гримасу.

– Который час? – прорычал он.

Я взглянул на часы.

– До полуночи еще двадцать четыре минуты.

– Я дошел только до середины книги, которая освежает мне память, – пожаловался он и налил себе пива, – Может ты пока предупредишь мисс Роуэн, что мы уезжаем?

Я сказал, что это ни к чему, поскольку обычно мы танцуем до часа, и заглянул ему через плечо, чтобы посмотреть, чем он освежает себе память. Это оказался томик эссе Томаса Маколея, освежать из которого мою память было, увы, нечем.

Стрелки уже совсем приближались к полуночи, когда Вульф допил пиво, закрыл книгу, выключил торшер, поставил все взятые книги на полку и спросил:

– Что делать со стаканом и бутылками?

У себя дома в такое время он бы сам отнес их на кухню, здесь же приходилось делать скидку на непривычные условия, так что я уважил его и отнес все на кухню сам. Когда я вернулся Вульф, переместившись в другое кресло, склонился в три погибели и изучал уголок ковра. Он разбирался в коврах, так что я мог представить, о чем он думает, но он даже не хрюкнул. Молча поднялся и протопал вслед за мной к двери, которую я уже открыл. Выходя, спросил, не следует ли выключить свет, а я ответил что нет, добавив, что выключу потом, когда вернусь.

Снаружи было темно, хоть глаз выколи. Падавший из окон кабинета Вуди свет помог нам преодолеть первые двадцать ярдов, потом мы завернули за угол и оказались в кромешном мраке. Луна и звезды скрылись за тучами, так что остаток пути мы прошли едва ли не на ощупь. Других машин рядом с нашим фургончиком не было. Ключ от замка зажигания я прихватил с собой, а дверцы запирать не стал, так что сначала, руководствуясь правилами элементарной вежливости, я распахнул дверцу перед Вульфом. При этом зажглась лампочка освещения салона, которая принесла нам долгожданный свет. И не только свет, но и чрезвычайно неприятную неожиданность. На заднем сиденье. Вернее, частично на сиденье. Голова и ноги свешивались вниз.

Вульф посмотрел на меня, и я открыл дверцу пошире. Я не хотел ни к чему прикасаться, но оставалась надежда; а вдруг он еще дышит? Поэтому я подпер дверцу спиной, а сам наклонился к нему. Проще всего было бы положить ему на ноздри пушинку или что-то в этом роде, но у меня ничего подобного под рукой не оказалось, и я взял его за запястье. Пульс не прощупывался, но рука была теплая. Не удивительно, ведь какой-то час назад я еще видел его в танцевальном зале. Крови видно не было, лишь на виске багровел кровоподтек. Я осторожно прикоснулся к нему, нащупал рядом глубокую вмятину и выпрямился.

– Не думаю, что он жив, – сказал я. – Я останусь здесь, а вы ступайте назад, к этому чертовому шерифу. Крайне некстати. Пусть захватит врача – там их по меньшей мере двое.

Я вытащил из-под переднего сиденья фонарик, зажег и посветил в направлении прохода между двумя зданиями.

– Вот кратчайший путь. Идите туда.

Я протянул фонарик Вульфу но тот помотал головой и спросил:

– А нельзя ли…

– Сами знаете, что нельзя. Есть один шанс из миллиона что он еще жив, а раз так, то может заговорить. Но вы вовсе не обязаны признаваться Хейту, что это Сэм Пикок. Скажите какой-то неизвестный. Берите.

Вульф взял фонарик и исчез в темноте.

Глава 10

Человеческий мозг напоминает свалку мусора – мой, во всяком случае. После ухода Вульфа следовало срочно обдумать как минимум дюжину разных вариантов; вместо этого мои мозг настойчиво спрашивал: как Лили доберется домой? Едва мне удалось найти приемлемый выход из положения и переключиться на более насущный вопрос, как в проходе загромыхали шаги. Хейт приблизился, заглянул внутрь, повернулся ко мне и спросил:

– Это ваша машина?

Будь в его распоряжении даже целая ночь, вряд ли он придумал бы более глупый вопрос. Как это могла быть моя машина, если моя машина осталась в Нью-Йорке, и Хейт прекрасно это знал?

– Все документы на машину в бардачке, – ответил я. – Врача нашли?

– Полезайте на переднее сиденье, – велел Хейт.

Он переложил фонарик в левую руку, а правую опустил на рукоять пистолета в поясной кобуре.

– Я предпочел бы не прикасаться к машине, – сказал я. – Если бы я хотел смыться, то не стал бы дожидаться вас здесь. Мне не впервой попадать в такое положение. Врача нашли?

– Я приказал вам садиться вперед.

Он вытащил пистолет из кобуры.

– Идите к дьяволу!

Продолжить мужской разговор мы не успел, потому что в проходе послышались торопливо приближающиеся шаги и Хейт направил туда луч фонарика. В тусклом свете я разглядел лысого человечка в яркой спортивной куртке. Это был врач Фрэнк Милхаус, которого я знал в лицо, но знаком с ним не был. Милхаус остановился перед фургончиком и неуверенно оглянулся по сторонам.

– Он в машине, Фрэнк, – сказал Хейт.

Милхаус заглянул внутрь, потом выпрямился и посмотрел на шерифа.

– Что с ним случилось?

– Это ты мне должен сказать, – ответил Хейт.

Врач пыхтя полез внутрь и пристроился поудобнее. Три минуты спустя он выбрался наружу и сказал: