неким зельем, по действию похожим на приворотное. Наверное, оно виновато в том, что сейчас Ренельду хочется не слушать объяснения графини, а всем телом вдавить её в эту перину и проверить, каковы же её губы на вкус?
Удивительно иррациональное желание. Словно рядом с мадам д’Амран разум престаёт работать и превращается в бесполезную жидкую кашу, которая распирает голову.
– Так вот, – слегка обиженно продолжила графиня. – Я спустилась в погреб, осмотрелась там и собиралась уже возвращаться. Но на меня словно что-то напало. Нечто вроде ловушки. Она вытягивала из меня то ли магию, то ли жизнь. А дальше… Дальше я уже плохо помню, что было.
“Всё она помнит, – хмыкнул Лабьет. – Не знаю, как у тебя, а у меня сейчас слюна начнёт на ковёр капать. Какая же всё-таки Конфета эта твоя графинюшка! Так бы и сожр… Гхм. В хорошем смысле, конечно”.
Похоже, шинакорн поплыл тоже, а это совсем скверно.
Мариэтта покосилась на пса, будто вдруг заподозрила, что его мысли относительно неё носят слегка кровожадный характер. Пусть даже и в хорошем смысле. Она замолчала, ещё старательнее прикрываясь одеялом. Как успел заметить Ренельд, на ней сейчас была лишь лёгкая хлопковая сорочка. В таком виде можно появляться только перед доктором. Но, с другой стороны, дознаватель – почти доктор, верно?
– Что вы предприняли, когда поняли, что попали в ловушку? – Ренельд опёрся плечом на витую колонну балдахина.
Месье Лимиер успел на ходу доложить ему о страшном погроме в том самом погребе, а также рискнул предположить, что устроила его как раз хрупкая на вид вдовушка.
– Я… – Взгляд Мариэтты метнулся в сторону, но она быстро вернула себе чуть отрешённое выражение лица. – Я попыталась освободиться, конечно. Но, кажется, только потратила больше сил.
– И как вы сейчас себя чувствуете? – Пока Ренельд говорил, Лабьет подбирался к графине всё ближе, жадно втягивая воздух блестящим чёрным носом.
Он припадал на лапах, дёргал ушами – в общем, выражал глубочайшую заинтересованность тем, что чувствует.
– Вполне сносно, ваша светлость. – Мари окончательно совладала с собой и чуть приподняла подбородок. В тени ресниц её глаза снова стали медовыми. – Если это всё, я хотела бы отдохнуть.
– Нет, это не всё, уж простите. Будьте добры ответить на все вопросы, что я пожелаю вам задать. Дело очень серьёзное. И раз уж вы сносно себя чувствуете, прошу вас немного потерпеть моё присутствие. Я могу принести вам воды. Или позвать прислугу?
Но Мариэтта отчего-то лишь сильнее разозлилась.
– Вы спрашиваете так, словно я виновата! Да! Принесите мне воды, будьте так несказанно добры не уморить меня до смерти.
Пришлось выполнять, раз уж предложил. Вдовушка выхватила стакан из руки так, что чуть не расплескала воду.
– Я только пытаюсь разобраться. То, что случилось с вами, за последнюю неделю произошло ещё с двумя магами. И, заметьте, о том, в чём вы и правда виноваты, я пока ещё не спрашивал! – Ренельд отошёл снова и опёрся ладонью на резное изножье её роскошной постели.
Так лучше: хоть на небольшом расстоянии от неё. Но вот тёмная аура продолжала бороться с чем-то чужеродным, не желая принимать это и поддаваться. Такие ощущения вполне могут быть связаны с раздражающим действием замешанного на светлой магии зелья с эффектом подчинения. И усиливалось оно поблизости от той, что всё это и сотворила. Это же вполне логично объясняло долгий провал в памяти в день бала сразу после того, как снадобье попало в кровь Ренельда.
– Только не начинайте! Я не знаю, что вам там померещилось, – снова возмутилась графиня.
– Вы намеревались кого-то опоить. Зачарованный флакон, который вы попытались уничтожить, шепнул мне об этом на ушко.
И зельеце-то ядрёное! Прошло уже почти три дня, а оно и не думает ослабевать. Но какой же надо быть наивной, чтобы отважиться подлить его королевскому дознавателю! Потому-то Ренельд склонен был решить, что предназначалось волшебное снадобье не ему.
– Флакон разбит, а сказать вы мне можете что угодно. Кто подтвердит? – Мариэтта пожала плечами.
“Рен, она напрашивается, – предупредил Лабьет. – Небольшой кусь. Можно?”
– Прекрати. Скажи лучше, что с её аурой.
“Её аура недавно была в очень активной фазе. Очень. Активной. Сейчас ослабевает. Я не чувствую никакого искажения или ущерба. Или Конфетка быстро отбилась, или её аура настолько сильная, что похищенное – просто капля в море. Я никогда такого не встречал, Рен”.
– Не держите меня за идиота, – сразу ответил Ренельд графинюшке, приняв сказанное шинакорном к сведению. К этому вопросу он вернётся чуть позже.
– Нет, что вы. – Мариэтта делано округлила глаза. Её голос дрогнул таким ехидством, что мгновенно захотелось шлёпнуть её по заду. Хорошенько впечататься ладонью в эту наглую, требующую порки округлость. – Просто многие мужчины склонны преувеличивать свою значимость, потому считают, что они нужны всем без исключения. И мир вообще вращается вокруг них. Вы мне вовек не сдались, чтобы ещё и опаивать вас! Чтобы потом постоянно видеть вашу самодовольную… Лицо.
“Ха-хах, Рен! А я говорил тебе, делай лицо попроще”, – радостно поддакнул Лабьет.
– На цепь посажу, – мысленно пригрозил Ренельд. А вслух продолжил спокойнее: – Если вам интересно, вчера я был у королевского архимага Илера Бэтона и сдал кровь на маг анализ. Он выявит постороннюю магию, которая наверняка ещё есть в ней.
Ни к какому архимагу он не ходил: с особенностями его ауры это верный способ раскрыться и породить дополнительные слухи.
– Мне неинтересно! – смело огрызнулась мадам Конфетка. Прозвище, данное ей Лабьетом, вклинилось в мысли невольно. – Надеюсь, когда архимаг будет работать с вашей кровью, он не отравится.
– А вы, гляжу, жаждете заплатить мне большую компенсацию? Рискнуть своей репутацией. Или, может, провести в тюрьме пару месяцев за неподобающее использование ауры? К тому же с мошенницей никто не станет вести дела. Может, вы и в вино своё что подмешиваете. Чтобы покупали лучше. Возможно, и его нужно сдать на маг анализ.
– Да вы!.. – так упоительно жарко вспыхнула Мариэтта. Именно это и было нужно! Её негодование.
Графиня даже приподнялась с подушек, позабыв об одеяле. Зато оно не забыло легко и плавно соскользнуть ей на колени. На стройную и в то же время выразительную в нужных местах фигурку мадам д’Амран мгновенно открылся самый красноречивый вид. Сорочка не мешала – скорее сохраняла будоражащую интригу.
– Успокойтесь. – Ренельд с трудом отвёл взгляд от её часто вздымающейся груди.
Пришлось спешно взывать к собственному впавшему в кому благоразумию.
Да что же это такое! Надо было отправить на разговор с ней Тибера. Он парень смышлёный, рвения хоть отбавляй: только в прошлом году
