Немного подумав, дед сказал Топорку, не будучи в состоянии противостоять:
— Я пущу тебя, если только ты вернешься до того, как месяц взойдет. Берегись, юноша, не вздумай, бежать, потому что тогда, как ты и сам знаешь, не сносить тебе головы.
— Куда же я, дедушка, убегу? Погляди, какие у меня ножки, словно сосновые иглы! Иди я ими, так я и через год не добрался бы ни до города жупана, ни до своей избы!
И берет Топорко кузовки, но идет с ними не в орешник, а туда, где проходила, как он знал, тропа через гору. Там у тропинки он стал на пень и начал ожидать, не пройдет ли кто-нибудь.
V
Дворец жупана наполнился печалью. Когда той ночью сгорали шатры, что на другое утро мог сделать жупан Юрина, как не созвать мудрецов, колдунов и судей.
— Обсудите, верные слуги мои, и дайте мне ответ на следующие три вопроса: куда исчезли мои жупанчики? Каким образом загорелись шатры? Куда исчез преступник?
Склонились мудрецы над пепелищем, захватили по горсточке пепла и надели свои мудрые очки. А колдуны и судьи тяжелые книги раскрыли и погрузились в мелкие слова и письмена. Все мукой мучаются и ожидают того, что будет.
Провозгласили тогда мудрецы:
— Сгорели твои жупанчики. Вот пепел как раз от правой руки первого жупанчика. В пепле и мизинный палец узнаем и ногти сосчитать можем!
За ними поднялись колдуны со стульев:
— Волшебницы огонь им предсказали, и потому огонь из земли появился, жупанчиков твоих погубил, — сказали колдуны-чародеи и забросили свои мантии на плечи.
Колдуны сказали, но судьи их опровергли, потому что лютая между ними вражда.
— Огонь не из земли появился, а злодей его подбросил и убежал злодей в тридесятое царство и никогда ты его не поймаешь, — закончили судьи, решительным взглядом окинули колдунов и захлопнули свои десять книг.
Завопила вся челядь дворцовая; завопили все, один сильнее другого, но сильнее всех дворецкий — человек недобрый, для того, чтобы понравиться жупану. И еще злодей левую руку за пазухой носит. «Чтобы грудь моя от печали не разорвалась,» — говорит он, а в действительности прячет он руку оттого, что она у него без пальца.
Но жупан с того дня нигде себе мира не находил. От ранней зари до поздней ночи носится он на коне по горам и взгорьям, чтобы отлегло у него от сердца.
Так и в этот день промчался он до той далекой горы черной, всю гору объехал и печальный домой возвращался. Едет жупан по тропе под гору и видит: на пне стоит существо малое, как сверчок. Руками подбоченился, а головку наклонил. Когда жупан подошел к нему, малютка сказал:
— Здравия желаю, пресветлый жупан!
— Будь здоров, малютка! — отвечает жупан и дивится тому, что такое маленькое существо так бодро его приветствует.
— Не печален ли ты что-то? — спрашивает Топорко (а это был именно он), прищуривая глазенки.
— А тебе-то что до того? — все больше дивится жупан мальчику.
— Хотел бы я тебе помочь. Не дашь ли ты мне вместо платы за то полмешка орехов?
— Дал бы я тебе и половину жупании, — отвечает жупан и тяжко вздыхает, что никто ему помочь не может.
— Посади меня на коня впереди себя. Нам по пути. Но не погнал бы ты немного быстрее коня, потому что жизнь моя на волоске.
Поднял жупан Юрина на седло Топорка и погнал коня по направленно к городу своему. В пути Топорко жупану говорить:
— Ты ни о чем не спрашивай, а отдай завтра в полдень распоряжение, чтобы собралась вся твоя челядь под липой на сборном месте, и что бы ни один не посмел не явиться. Еще прикажи, чтобы все пришли без оружия и чтобы принесли с собой только топоры, но чтобы топоры были без топорищ. Я приду на собрание, и на мое топорище ты примерь все топоры. Если найдется кто-нибудь среди дворян, к чьему топору мое топорище подойдет, и если еще у того дворянина не будет левого большого пальца, то знай: он и есть злодей, причинившей несчастье твоим жупанчикам. И ты должен с него голову снять, если хочешь вернуть себе сыновей.
Не верить жупан малютке, который его учить, что ему делать: но кого же не послушаешь, если попадешь в беду, из которой выхода не находишь? И он обещает Топорку, что он так поступить, как тот ему посоветовал.
Так они добрались до дворца. Когда они спешились, приказал жупан своему садовнику дать Топорку полмешка орехов из сада жупана, а Топорко еще попросил завязать мешок и приложить к нему печать жупана. Когда садовник это сделал, сказал Топорко жупану:
— Разреши ты мне еще, пресветлый жупан, на этой печати поехать в горы.
Рассмеялся жупан. Он все это за шутку мальчика принял и разрешил ему на печати проехаться. Топорко поблагодарил, взвалил мешок на плечи и ушел из города, направившись к избе дроводела.
Был прекрасный вечер, и старуха шла полем через лен, чтобы посмотреть, не нанесла ли суша вреда. Заметил Топорко старуху, оставил мешок на краю борозды, пробрался через лен к старухе, а так как старуха наклонилась, что бы лучше разглядеть лен, то из борозды Топорко шепнул, словно сверчок загудел:
— Молчи, бабушка, никому ничего не рассказывай, а завтра, до рассвета, приходи ты ко мне на поляну и принеси мою шапчонку. Там, на поляне, есть клен, самый высокий. На него ты, бабушка, взберись, как можно выше, если только я тебе дорог! Ты увидишь меня приближающегося на куске тумана а со мной еще девятерых на девяти облачках. Когда мы подплывем и будем по ветру около клена проходить, ты быстро протяни мне мою шапчонку. Когда я за нее ухвачусь, ты ее, бабушка, не пускай, а наоборот, тяни, сколько у тебя сил будет.
У старухи от радости сердце заиграло. Слышит она и узнает тоненький голос своего бродяжки, который обращается к ней из льна. Но когда она согнулась, чтобы его увидеть, то нигде никого не было, только быстрая полоса через лен пробегала: это дрожат верхушки льна, где Топорко бороздой пробирается. Старуха сразу догадалась в чем дело и больше уж не искала Топорко.
У старухи нет совершенно сомнений, поверила она своему упрямцу, оставила лен — пусть сам справляется с сушей, как знает! — и поспешила домой за шапчонкой, чтобы завтра она была под рукой.
А Топорко тайком, прямо через лен, как перепёлка, до края борозды добежал, опять вскинул на спину свой мешок и пошел прямо к конюшне жупана.
— Вот, приложил жупан свою печать к мешку и приказал тебе дать мне коня самого быстрого, чтобы я еще сегодня отнес мешок туда, куда жупан приказал, — говорить Топорко конюшему.
И чего только нельзя сделать, имея печать жупана?! Видит конюший знак своего господина, поверил мальчику и вывел ему коня. Еще сам мальчишку на седло усадил и мешок ему подал и подхлестнул коня, чтобы он быстрее бежал. А Топорко полетел на коне, ухватившись за гриву, так, как летит перышко по ветру, — по направлению к той черной горе. А в пути все коня подгоняет: боится, бедняжка, запоздать.
Месяц уже готовится взойти, а Топорко у подножья горы. Соскочил Топорко с коня, толкнул его ножкой, чтобы он шел, куда хочет, а сам поспешил по тропинке на гору. Там в орешнике он нашел кузовки, наполнил их жупановскими орехами, бросил мешок, — и как раз в тот миг, когда месяц над поляной показался, появился и бродяжка Топорко.
— Добрый вечер, дедушка! Вот орехи, каких ты и не запомнишь!
У деда Неумойко сразу же зачесались зубы. Увидев такие орехи, он не может дождаться утра, чтобы попробовать их, и говорить детям:
— Айда, ученики мои, давайте и мы хоть раз поужинаем, чтобы вы запомнили день, когда вы первую мудрость усвоили.
Уселись они в кружок на поляне ужинать. Но Топорко жупанчиков научил:
— Вы щелкайте, но не смейте есть, чтобы мы от голода могли завтра до зари проснуться.
Взял дед своих шесть кузовов на руки, а ученики уселись по двое около каждого кузовка и когда началось их щелканье, все белки в гнездах повыскакивали. Вскочили и вывели своих детенышей на самые тонкие буковые ветки, чтобы вместе с ними посмотреть, кто это среди ночи, при луне, так вкусно щелкает?
Ученики по двое уселись. Не успела еще каждая пара и половину своего кузовка расщелкать, как дед Неумойка уничтожил уже всё свои шесть, — так хороши у этого деда были зубы.
Хорошо наелся дед, от души рассмеялся и сказал Топорку:
— Молодец ты, Топорко! С тех пор, как я на свете живу, я таких орехов на горе еще не находил!
VI
Обманули орехи деда. Так как голод его не мучит, то под утро снится ему, что только еще полночь. И спит дед так, как в полночь спят, а уже заря почти зарумянилась. Голодные же ученики проснулись за долго до зари, тихонько встали и из ущелья на поляну вышли.
Утро белеет, словно крыло голубиное, а мягкий туман над поляной идет, как белорунные овцы. Не медлят жупанчики и Топорко, и каждый хватает по овечке для себя; уселся каждый на свое облачко-барашек, от горы все оттолкнулись, засвистали, как их дед научил, попутному ветру, чтобы ветер покрепче им поводья соединил и держал бы их одного подле другого. Задул хороший ветер с соседней горы и понес детей вдоль откоса.
