казавшаяся такой далекой. Его жизнь оборвала рука пьяного мерзавца, который до сих пор лежит без чувств. Я без сожаления выпустил бы в него несколько пуль, но этот Рэтлер был мне настолько противен, что я даже не мог просто смотреть в его сторону. Уверен, что и апачи не расправились с убийцей на месте только из чувства омерзения. «Огненная вода!» – с какой ненавистью и презрением бросил Инчу-Чуна, выразивший этой фразой и обвинение и упрек.
Единственным, хотя и слабым для меня утешением было то, что Клеки-Петра ушел из жизни, как и хотел, – на руках у Виннету, от пули, предназначенной его любимому воспитаннику. Но почему именно меня просил Клеки-Петра остаться с сыном вождя и продолжить начатое дело? Почему? Всего за несколько минут до кровавого события Клеки-Петре казалось, что мы больше никогда не увидимся и что жизненный путь никогда не приведет меня к апачам, а потом вдруг он потребовал клятву, которая непременно должна связать меня с этим племенем.
Зачем я так быстро дал умирающему свое согласие? Неужели из жалости? Вполне возможно. Но был и другой повод: сам Виннету, который, как никто прежде, произвел на меня огромное впечатление.
Мы были ровесниками, но он во многом превосходил меня – и я это сразу ощутил. Достоинство, гордость, чистота помыслов, спокойная уверенность его движений и манера держаться, а также выражение глубокой сдержанной печали, которое я уловил на его юном и прекрасном лице, – все это потрясло меня. Отец и сын даже не взглянули на убийцу, ни малейшим жестом, ни единым мускулом не показали, что происходит в их душах. Как жалко выглядим мы по сравнению с ними! С такими мыслями сидел я у костра, совершенно не замечая, как мои спутники уплетали медвежатину. Только громкий голос Сэма Хокенса вернул меня к реальности:
– Эй, что это с вами, сэр? Вы что, не голодны?
– Есть я не буду.
– Вот как! Решили пофилософствовать? Должен вас предупредить – это очень скверная штука. Меня тоже не слишком порадовало сегодняшнее происшествие, но вестмен должен справляться с подобными случаями. Не зря же Дикий Запад величают «краем темным и кровавым». Поверьте, каждая пядь этой земли пропитана кровью, а тот, чей слишком чувствительный нос не выносит ее запаха, пусть сидит дома и попивает сахарную воду. Не принимайте все так близко к сердцу! Скоро сюда заявятся апачи, можете быть уверены. Так что надо успеть как следует подкрепиться. Давайте-ка я лично зажарю для вас кусок медвежьей лапы!
– Благодарю, Сэм, но я правда не могу есть. Вы уже решили, что делать с Рэтлером?
– Да, уже обсуждали этот вопрос.
– И какое будет наказание?
– Наказание? Вы считаете, что его надо наказать?
– Безусловно.
– И как именно? Может, прикажете отвезти его в Сан-Франциско, Нью-Йорк или Вашингтон и предать суду за убийство?
– Чепуха! Мы сами здесь олицетворяем власть, которая должна его судить, руководствуясь законами Запада.
– О-о! Смотрите-ка! Гринхорн знает законы Запада! Может, вы специально прибыли сюда из доброй Германии, чтобы сыграть роль главного судьи? А может, Клеки-Петра – ваш родственник или друг?
– Да нет…
– То-то! У Дикого Запада свои собственные законы: око за око, зуб за зуб, кровь за кровь, прямо как в Библии, если не ошибаюсь. За смерть здесь карают смертью на месте! А если этого не произошло, то собирают суд присяжных, и те незамедлительно выносят приговор. Именно так здесь учат уму-разуму негодяев, мешающих жить честным охотникам.
– Так давайте созовем такой суд.
– Сначала нужно найти обвинителя.
– Я готов.
– Вы?
– Почему бы и нет? Я не могу оставить такое убийство безнаказанным.
– Тьфу, снова рассуждаете как гринхорн! Обвинителем можно выступать только в двух случаях: во-первых, если убитый был вашим близким родственником или другом, но вы только что сказали, что это не так; во-вторых, если вы сами были бы этим убитым! Похоже, у нас второй случай?
– Сэм, шутки ваши здесь неуместны!
– Ну-ну, согласен! Я хотел лишь уточнить, что убитый имеет неоспоримое право требовать наказания убийцы. У вас такого права нет, так же как и у нас, а там, где нет обвинителя, нет и судьи. Мы не можем судить его!
– Хотите сказать, что Рэтлер не будет наказан?
– Этого я не говорил. Можете не сомневаться: ему отомстят апачи.
– А вместе с ним и нам!
– Весьма вероятно. А вы думаете, что мы избежим расправы, если вздернем Рэтлера? Ошибаетесь. Работали вместе, вместе попадем в плен и вместе погибнем. Не помешавший беззаконию виноват так же, как и тот, кто совершил его. Таков закон апачей.
– А если мы просто избавимся от Рэтлера?
– Это ничего не меняет. Нас просто перестреляют, не спрашивая, с нами он или нет. И как вы хотите избавиться от него?
– Прогнать – и все.
– Мы думали и об этом, но, во-первых, мы не имеем права прогонять его, а во-вторых, нам нельзя поступать так из соображений безопасности.
– Не понимаю! Если чье-то общество меня не устраивает, я просто расстаюсь с этим человеком. Что же, и дальше терпеть присутствие мерзавца и пьяницы, который причиняет нам все новые и новые беды?
– К сожалению, да. Рэтлер, как и я, Стоун и Паркер, был нанят на работу, и только те, кто его нанимали и платят, могут его выгнать. Мы обязаны неукоснительно следовать букве закона.
– По отношению к тому, кто этот закон попирает, не только человеческий, но и божий!
– Он негодяй, вы совершенно правы, но мы, вестмены, в данном случае олицетворяем власть и не имеем права нарушить ее предписания. Но даже если отбросить эту проблему, что, по-вашему, предпримет Рэтлер в случае его изгнания?
– Это его дело.
– Нет! И наше тоже! Он будет нам мстить. Пусть болтается здесь, так легче за ним присматривать. А если его выгнать, он все равно будет где-нибудь поблизости, Вам хочется получить пулю в спину? Надеюсь, я вас убедил?
Сказав это, Сэм взглядом указал на приятелей Рэтлера, которым, естественно, никто не доверял и которые, скорее всего, встанут на его защиту.
– Вынужден согласиться с вами, – ответил я Сэму, – но боюсь, апачи будут мстить нам.
– Хм, конечно будут, тем более что ни слова угрозы не сорвалось с их уст. Они ни словом не обмолвились о мести, чем проявили не только свою гордость, но и большой ум. Я бы даже сказал, дальновидность! Если бы они сразу отплатили за убийство, то месть пала бы только на идиота Рэтлера, но они решили отомстить нам всем, поскольку убийца-то из нашего отряда, а мы измеряем украденную у них землю. Как пить дать, они вернутся, чтобы отомстить. Если их план удастся, придется готовиться к мучительной смерти. Клеки-Петра пользовался непререкаемым уважением. Нам отомстят втройне!
– И все из-за пьяницы! Похоже, сюда заявятся все апачи, какие только есть в округе.
– Не сомневайтесь!
