Жеребенок еще не научился бояться и позволил Маргрит погладить свой бархатистый нос и осторожно подергать за смешные большие уши. Все это время лошадь не спускала с них настороженных глаз. Маргрит дала малышу пососать свой палец, но тут Густав потянул ее за руку.
– Ему всего несколько часов от роду, мы лучше заглянем сюда потом. У матери это первенец, и роды несколько затянулись. Вчера вечером мне приходилось забегать сюда через каждые полчаса. Организм работал нормально, но закончилось все только к пяти утра. Вместо завтрака мы с ветеринаром откупорили шампанское и подняли тост за нашего славного малыша.
Так вот откуда в библиотеке взялись два бокала и бутылка! – догадалась Маргрит и сказала:
– Ты, наверное, с ног валишься от усталости. Когда ты спал?
– Об этом я подумаю завтра! Кто так говорил, помнишь? Скарлетт!
– А вот Маргрит Вестберг утверждает, что тебе необходимо отдохнуть, прежде чем ты повезешь нас вечером к своей подруге. Если тебе на свою шею наплевать, то мне моя еще пригодится!
Густав поднял руки и стал растирать затылок сильными пальцами.
– Радость моя, твоя шея мне тоже дорога. И раз ты так настаиваешь, мы сейчас отправимся на сеновал и…
– Мы отправимся в дом! А вообще ты мог бы объяснить мне, как добраться до мастерской госпожи Норен, и мы с Александром сами провели бы там деловые переговоры, а ты бы тем временем преспокойно выспался…
Густав тут же повернулся и приник лбом к ее плечу. Маргрит едва удержалась, чтобы не обвить его руками, не зарыться пальцами в темные волосы с серебристыми нитями, похожими на иней. Она позволила себе потереться щекой о его мягкую шевелюру, но через секунду отступила, твердо отстранив его от себя, – Вот видишь! Ты же на ногах не держишься!
– Сеновал? – вызывающе предложил Густав.
– Спальня! – последовал непреклонный ответ.
– Да, там, конечно, удобнее. – Он искоса взглянул на молодую женщину, и она, смеясь, силой повернула его в направлении грузовичка.
– Хватит пошлых намеков. Поехали домой, пока ты окончательно не свалился, – велела она.
– Надеюсь, он не обиделся, – сказал Густав, включая зажигание, когда, обогнав его, Маргрит самостоятельно забралась в высокую кабину.
Молодая женщина метнула на него подозрительный взгляд.
– Не понимаю, о чем ты…
– Отлично понимаешь. Выйти замуж за этого робота, обтянутого кожей, все равно что…
О, этот взгляд Густава. Трудно было сохранить высокомерное выражение на лице, когда так и подмывало рассмеяться. Пришлось поджать губы и нахмуриться.
– Дуешься? – прорезал влажную тишину мягкий мужской голос.
– Не будь смешным. – Маргрит постаралась произнести это как можно надменнее.
– В шесть часов приходи меня будить. За полчаса, думаю, ты с этим делом управишься, и я отвезу тебя домой переодеться во что-нибудь приличное. Предупреждаю: Валери перещеголять нелегко.
– С чего ты взял, что я хочу ее перещеголять?.. Александра она интересует с точки зрения чисто профессиональной. И потом, мы с ним все равно деловые партнеры… и добрые друзья, – помедлив, еще раз подчеркнула она. – Александр не робот! Он необычайно добрый, умный, образованный человек, и мне…
– И мне он ужасно нравится! – закончил за нее Густав. – Конечно, нравится. Я тоже люблю копченую лососину и шоколад «Годива», но это не значит, что я хотел бы питаться только этим.
Забившись в самый уголок кабины, Маргрит в знак возмущения скрестила руки на груди. Ведь Александр совсем не такой… ну, может быть, самую чуточку. Но уж явно не заслуживает столь едкого сарказма! Всю дорогу до дома она злилась, не желая повернуть головы даже тогда, когда почувствовала на себе взгляд Густава.
Когда грузовичок затормозил у самого входа, Густав неожиданно откинул голову назад, обнажив загорелую шею, и громко засмеялся.
Маргрит в недоумении посмотрела на него, открыла дверцу, спрыгнула с подножки и решительно зашагала к дому.
– В шесть часов! – крикнул он ей вслед.
– Я сама съезжу в Зюдерхольм. Не нужна мне твоя помощь!
– Да что ты говоришь, радость моя? А я-то думал, что без меня ты и шагу ступить боишься!
Маргрит, чтобы чувствовать себя в безопасности, увела Александра в тенистый розовый садик, где стояли металлические стол и скамейки, оказавшиеся на ощупь почти прохладными. Полин, маленькая седовласая женщина с красным лицом, угловатая, как пожарный кран, подала им охлажденный чай с покупными булочками и снова исчезла в доме.
Вскоре стол был завален исписанными клочками бумаги. Ее босс строил планы, как распорядиться своим открытием.
– Александр, может быть, ты сначала поговоришь с этой Норен? Мы ведь про нее совсем ничего не знаем, но она явно не любитель. Вдруг она вообще не заинтересована в этом?
– В том, чтобы выставиться в Стокгольме? – недоверчиво переспросил он. – Не глупи.
– Ну хорошо, а если она уже подписала с кем-нибудь контракт?
Но Александр явно не желал ее слушать.
День постепенно превратился в настоящее пекло. И Маргрит, благо ее машина была под рукой, отправилась к своему домику, не дожидаясь Густава. Она справедливо полагала, что там будет немного прохладнее…
Вот и любимое озеро, которое так и манит искупаться.
Неожиданно, как всегда перед грозой, все потемнело, а темно-зеленые силуэты деревьев на противоположном берегу словно бы зафосфоресцировали на фоне синевато-серого неба.
Начали сверкать молнии. И Маргрит решила, что пора выходить из воды. Хотя ее познания в физике оставляли желать лучшего, ей было ясно, что при данных обстоятельствах сидеть посреди озера не лучший вариант.
На берегу ей показалось, что все ее чувства необычайно обострились. Запрокинув голову, молодая женщина глубоко вздохнула, наслаждаясь прохладой, которую несли порывы ветра ее мокрой коже. И тут по горячей пыли застучали первые капли. Она едва не жалела, что нужно одеваться и ехать обратно. Уже несколько лет у нее не было такого изумительного ощущения свободы… и светлых надежд.
– Боже мой, Маргрит, что ты делаешь?
Густав Бервальд! Его темная фигура отделилась от расщепленной сосны, направилась к ней и замерла, не доходя двух шагов. Молодая женщина застыла на месте, совершенно забыв о наготе своего отливающего перламутром тела.
– Густав, а ты что здесь делаешь? Где Александр?
С минуту оба не могли сдвинуться с места.
Теперь Маргрит каждой клеточкой ощущала его взгляд на своем теле. Молния озарила его лицо, придав ему непривычно резкие черты.
– Ступай в дом! – приказал Густав, но она не пошевелилась.
Тогда он взял ее за руку и едва завел под выступ крыши, как у неба словно вышибли дно и хлынул настоящий ливень.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
