Дурочка, конечно. Ничего это не значило — просто временное потепление у Мороза. Сезонное, наверное. А может, для того, чтобы после прийти за благодарностью. Но в тот момент я старалась об этом не думать. Во-первых, живот болел ощутимо, а во-вторых, не придется краснеть и бледнеть потом перед охранниками.
До аптеки, как выяснилось, ехать совсем недалеко. Цены там, конечно, были аховые, но водитель мне сразу выдал кредитку и предупредил, что это распоряжение господина Мороза. Спорить не стала. То, что я оказалась тут, уже было большой уступкой мне. Так что и я не стала выпендриваться. Тем более что денег у меня было на карте немного. Куда делась сумма, которую перевел Герман, я так и не узнала.
Таблетку выпила сразу, едва вернулась в машину. Теперь оставалось только ждать.
Заходя в детскую, я не рассчитывала застать Мороза на моей половине — для удобства комната малышки и спальня няни были смежными. Однако хозяин дома сидел по-прежнему там. И стоило мне войти, как его цепкий взгляд метнулся ко мне. И от этого стало немного не по себе.
— Ты… — я замялась, не уверенная в том, стоит ли озвучивать мысль, которая появилась у меня.
— Я?
— Ты хочешь… хм… продолжить?
На лице мужчины промелькнуло что-то темное и порочное, но затем он резко мотнул головой.
— Ложись спать.
— Хорошо, — с облегчением выдохнула я. Меньше всего сейчас хотелось удовлетворять желания и потребности Германа. — Только Катю проверю…
— Она спит. Все в порядке, — отрезал тот.
— Ладно, тогда схожу в душ, — растерялась я от очередной неожиданной перемены его настроения.
Пока мылась, прикидывала варианты, которые меня ждали. Может, он специально отправил меня помыться, потому что брезгует? Или у него какой-то план? В общем, извелась от неопределенности. И, наверное, морально была готова ко всему. Вплоть до того, что придется либо делать минет, либо соглашаться на секс, который еще не пробовала.
Но мужчине снова удалось меня удивить.
— Ложись, — практически приказал Герман, едва я вышла из ванной. — Давай, уже поздно.
Настороженно глядя на него, я послушно выполнила указание, забравшись в постель. Я все еще ждала подвоха. Но Мороз укрыл меня одеялом, а сам… Сам лег рядом, поверх него.
Я чувствовала его позади себя и никак не могла расслабиться. Мне все казалось, что вот-вот его терпение закончится, и он возьмет то, за чем пришел.
Но минуты шли, а ничего не происходило.
— Расслабься, — недовольно проворчал хозяин дома и, придвинувшись ближе, приобнял одной рукой. — Спи.
Наверное, очередной приказ сработал на мне. Потому что я и правда постепенно расслабилась и стала проваливаться в сон. Тепло мужского тела ощущалось даже так, через одеяло. И это было очень непривычно.
Из дремы меня вырвал плач Кати. Дернулась и уже собиралась встать к малышке, но меня удержал Герман. Сонно моргнув, посмотрела на него вопросительно.
— Лежи. Я сам.
Я обалдевшим взглядом проводила его до самых дверей, не понимая, что происходит. Никогда Мороз не оставался со мной на всю ночь. Я спала не особенно чутко, но всегда ощущала момент, когда оставалась одна. Тут же… он остался. Глянула на часы — оказалось, что дело близилось к утру.
Судя по звукам в соседней комнате, отец с дочкой договорились и без меня. И уже довольно скоро мужчина вернулся в спальню. С невозмутимым видом улегся обратно, уложил меня и снова обнял.
— Я могла бы и сама, — зачем-то пробормотала я, все еще не понимая порыва Германа.
— Спи, — недовольно припечатал тот и крепче прижал к себе. А мне почему-то подумалось, что рядом с ним и дискомфорт от женских дней переносить было легче…
Засыпая, я еще не знала, что этот холодный и непредсказуемый мужчина завтра снова загонит меня в тупик очередным поступком, которого я никак не ожидала…
28. Есения
Проснулась я одна. И, наверное, это было даже к лучшему. После вчерашней неловкой ситуации мне совсем не хотелось смотреть в глаза Герману. Нет уж. Чуть позже…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я только-только успела сходить в душ и умыться, как проснулась и Катюша. А дальше день потек уже в привычном ритме.
И я даже напрочь забыла о том, что произошло вчера. Чувствовала себя уже намного лучше. Даже таблетки пить не пришлось.
Все изменилось, когда в детскую вошел Мороз. Почему-то он снова был дома, хотя по идее должен же был ходить на работу? Он ведь бизнесмен и явно не средней руки.
— Как себя чувствуешь? — спросил он мимоходом, кладя какие-то бумаги на комод. Катя, завидев отца, тут же заулыбалась и потянула к нему руки.
— Спасибо, гораздо лучше, — сдержанно ответила я.
Какое-то время им обоим было не до меня. И хотя мужчина вел себя достаточно сдержанно с ребенком, я все же видела его истинное отношение к дочери. Наконец, он вернул ее на диван и обернулся ко мне.
— Это тебе, — он кивнул на бумаги.
— Что это? — похолодело у меня в груди. Некстати вспомнились наши разговоры про контракт. И я испугалась. Решила, что у него снова изменилось настроение, и теперь предстоит что-то опять подписать или заключить.
— Посмотри.
На ватных ногах я все же подошла к комоду и взяла листы. Беглого взгляда хватило, чтобы понять — тот самый договор, который я так опрометчиво подписала. Причем оба экземпляра.
Подняла на мужчину непонимающий взгляд.
— Это наш контракт. Зачем ты его принес?
— Чтобы ты сама решила, что с ним делать, — равнодушно ответил Герман.
— В каком смысле? — нервно сглотнула я. — Ты хочешь его… продлить?
— Ты плохо меня слушаешь, Кудряшка, — насмешливо ответил тот. — Ты можешь делать с ним все, что захочешь.
— И даже уничтожить? — рискнула я.
— И даже уничтожить. Порвать, сжечь. Ну, или съесть, если тебе захочется. Впрочем, это не особенно полезно для здоровья…
Я стояла оглушенная его словами и не верила. Он же издевался надо мной! Ну, точно! Не мог этот непонятный мне мужчина вдруг взять и проявить такое благородство!
Или все-таки мог?..
— И с чего такая щедрость? — тихо спросила я, сжимая злосчастные листы в руках.
— Я так решил.
Было странное ощущение нереальности происходящего. Катюша будто чувствовала важность момента и сидела тихо, глядя на нас. Я демонстративно порвала первый договор пополам, а затем и второй. Глядя прямо в глаза Морозу. Но на лице того не дернулся ни один мускул. Просто удивительное самообладание.
— Это значит, что он больше не действует?
— Верно.
— И ты не сможешь потребовать больше того, что… что еще оставалось? — запинаясь, спросила я.
— Именно, — подтвердил мои догадки Герман.
Мне не верилось, и для надежности я порвала бумаги еще раз, и еще. Пока они не превратились в ошметки. Малышка агункула и ткнула пальчиком в них, потянувшись за кусками бумаги. Но отец вовремя удержал ту и посадил к себе на руки.
— Спасибо, — выдавила я с трудом, отводя взгляд в сторону. Оказалось, это потрясающее чувство облегчение меня захлестнуло. — Не знаю, почему ты это сделал, но спасибо.
— Ты невнимательно меня слушала, Кудряшка, — снисходительно ответил он. — Поэтому повторю — я не хочу удерживать тебя силой. Хочу, чтобы ты осталась сама.
Его слова смутили меня. Возможно, дело было в том, что хоть в них и содержался весьма приятный смысл, произнесены они были довольно… равнодушно.
— Ладно, — растерялась я. — Мы заключим другой договор?
— Другой?
— Ну, трудовой. Я же буду няней…
— Нужны гарантии, что я оплачу твое время?
Черт, он снова ставил меня в тупик.
— Нет, я верю, но… — беспомощно опустила взгляд на руки. — Но ведь так поступают при приеме на работу?
— А для тебя это всё ещё просто работа?
Казалось бы, это был простой вопрос. Но правда заключалась в том, что я не могла на него ответить. Да, в доме малютки я тоже привязывалась к малышам, старалась дать им внимания по максимуму. Как и с Катей. Но вместе с тем я привязалась к малышке куда сильнее, чем, наверное, стоило бы.
