вроде женщина, не знаю, за что отец на нее взъелся».
– Все, что ты рассказала, не говорит о том, что Светлана – мошенница или воровка. Скорее всего, у нее с генералом были свои какие-то разборки. Мало ли!
– Давно твой начальник на ней женат?
– Майор упоминал, что Дину знает чуть ли не с рождения. Квартира, где Жировы живут, принадлежит Светлане, получается – не меньше двадцати пяти лет. Детей у них нет, может быть, соседка просто жалела осиротевшую Дину? Старалась поддержать? А ты из одного телефонного разговора сделала неправильные выводы.
– Посмотрим, – упрямо произнесла Рита и открыла дверцу автомобиля Дениса.
– Жду завтра в десять, – напоследок напомнил он.
Глава 12
– Мамочка, давай только начистоту, ладно? Я тебя пойму, если вдруг… – начал Яков, но мать остановила его жестом. – Ну, хорошо, я слушаю.
– Я сказала тебе, что Павел Корсаков – внук второй жены моего мужа. На самом деле, Игорь больше никогда не женился. Он в одиночку воспитывал нашего сына Алешу. Я сбежала не только от мужа, я бросила новорожденного ребенка. Павел – твой племянник, Яша. И, если он об этом знает, то просто так он тебе документы не отдаст. Я уверена: он что-то задумал!
– Мама, мама… Ты разве не поняла, что этот наш щедрый предок приказал осчастливить всех потомков? И их ищет нотариус Горинец, и пока не найдет всех, никто ничего не получит. Рано или поздно он выйдет и на Павла, хотя и начал с нас! Впрочем, возможно, и не с нас, – вдруг задумался Яков. Почему он решил, что Горинец не проверил, например, любовниц из списка первыми?
– Я нотариусу сказала, что у меня один сын – ты! Как он должен догадаться еще об одном? – упрямо произнесла мать, а Яков только покачал головой. Как ей объяснить, что скрыть факт появления ребенка в родильном доме невозможно? Она же в документах числится как мать Алексея. И если архив оцифрован, то поиски займут несколько минут.
– Мама, я не скрывал от Павла, что мне нужно из архива деда только твое свидетельство о рождении и справка из детского дома. Правда, добавил, что и другие документы меня тоже интересуют. И даже если бы я знал, что он тоже наследник, я честно обсудил бы с ним ситуацию. А как иначе, мамочка? Ты меня сама так воспитала: не воруй, не лги людям, не обижай ближнего, не нарушай законы, и будешь спать спокойно. Это же твои слова!
– Прости… Я хотела, чтобы ты… чтобы вы с Катюшей жили достойно. А что тебе достанется, если найдется куча наследников? От всех любовниц и жен старого ловеласа! Ты что, не хочешь безбедной жизни? Для себя и ваших деток?
Яков промолчал. Да, он хотел. Но не такой ценой. Он боялся спросить, как мать решилась бросить новорожденного сына. Яков не раз слышал ее рассказ о жизни после детского дома, в котором она воспитывалась, но никогда – о ее жизни с отцом и матерью, которые, с ее слов, умерли, когда ей было всего десять. А теперь оказалось, что отец-то ее все это время был жив. Неплохо устроившись, проводил время с разными женщинами, да еще и размножался по мере сил. Яков поговорил бы обо всем с мамой, но опасался приступа, который ее убьет.
– Яша…
– Да, мам.
– Обещай, что добьешься своей доли наследства. Ты слишком уж правильный у меня, сынок, и добрый. Но иногда благородными принципами можно и поступиться. Ради счастья близких.
– Странно слышать это от тебя…
– Я выросла в детском доме, сын. Там каждый сам за себя, – слабым голосом произнесла мать.
Яков видел, как она устала. Представить, что можно всю жизнь скрывать страшную тайну и ни разу не проговориться, он мог с трудом. Точнее, не мог совсем: он бы обязательно поделился с близким человеком. С Катей уж точно.
Заметив, что мама закрыла глаза, Яков вышел из комнаты. Он вновь и вновь набирал номер Павла, но в ответ звучало, как приговор: «Абонент находится вне доступа сети».
* * *
Наверное, Денис просто устал, поэтому не стал настаивать на том, чтобы отвезти Риту в Ясный, хотя дорога заняла бы минут десять от силы. И еще мелькнула мысль: как она будет завтра забирать от дома Корсакова машину? Муж подвезет? Смешно. Такси? Опять же, от вопросов Стрельцова, где и почему оставила накануне авто, ей не уйти. Да и Рита вроде не так напряжена и расстроена, как днем в квартире Тобеевых-Скрипак.
Арбатов в боковое зеркало наблюдал, как женщина умело выруливает с парковки, потом проводил «Рено» взглядом: автомобиль скрылся за поворотом. И тут заметил Дюмина. Тот слушал соседку Корсакова, женщина эмоционально что-то объясняла, но на лице опера было написано нетерпение. Он пару раз даже порывался уйти, но Раиса Сергеевна цепко хватала его за руку.
Денис усмехнулся: такие свидетели своим многословием вызывают досаду, но и без них нельзя – как правило, из обилия ненужной информации можно выудить и крупицы ценной.
Убийство Павла Корсакова Арбатова интересовало мало и только потому, что погибший был знакомым Стрельцовой. Дюмин раскроет преступление сам, он не сомневался. Камер видеонаблюдения во дворе нет, но эта соседка с первого этажа, несомненно, заменит их. Весьма наблюдательная особа. Денис слышал, как она подробно описала мужчину, который интересовался Корсаковым за день до убийства. Конечно, не факт, что тот окажется причастным к преступлению.
Интересно, что Раиса Сергеевна насплетничала о Рите? Если спросить, опер поделится? А зачем спрашивать?
Арбатов боялся услышать, что Рита и Корсаков – любовники. Это означало бы, что она врала. После побега невесты он женщинам верил мало. Точнее, не доверял совсем. Даже Дине, хотя она единственная из его знакомых дам в разговоре не выбирала выражений, не скрывала эмоций и ничего из себя не строила. Но и о ее любовнике он узнал не от нее, а от Жирова.
«Дина Тобеева-Скрипак… Зачем она добавила фамилию бабушки к своей? И когда? – вдруг заинтересовался он. – Когда паспорт получала? Лидия Ильинична была еще жива. Возможно, ее инициатива, что-то, связанное с наследованием. Нужно выяснить». Денис поймал себя на том, что уже в который раз возвращается к прошлому Дины и ее семьи. И виной тому – дурацкая записка на старом листе бумаги и письма, найденные в комнате бабушки. Плюс к этому – шкатулка, содержимое которой наталкивает на мысль, что убийца, возможно, пришел Дину грабить.
Другие версии, конечно, отрабатываются, в телефоне убитой за последнюю
