пожала плечами:
– Кто знает. Они лучшие друзья, но Финну нравится дразнить Стоуна. Я уверена, это для него вроде игры. И я не раз говорила Стоуну, что он напрасно позволяет своему дружку неизменно одерживать победу.
Пайпер отвернулась, Женевьева же не могла отвести взгляда от беседующих – что‑то заставляло ее беспокоиться. Со стороны любому могло показаться, что Финн невозмутим, но она знала его куда лучше и понимала, что он тоже расстроен.
– Жаль, здесь нет Грэя. Обычно ему удается их примирить. Я уже научилась не встревать, потому что обычно это не приносит никакой пользы.
– Грэя?
– Он третий в их маленькой компании. Все трое встретились в тюрьме – полагаю, ты уже это знаешь.
Женевьева кивнула.
– Грэя обвинили в присвоении сорока миллионов долларов, хотя все трое утверждают, что его подставили, и с тех пор пытаются найти доказательства этому.
– И как, удалось?
– Пока нет.
– Потому что недостаточно доказательств или потому что они не сумели их найти?
Пайпер внимательно посмотрела на Женевьеву – под ее пристальным взглядом было неуютно – и наконец ответила:
– Мне кажется, они просто пока не смогли их найти. Обычно все заключенные притворяются невиновными… Но Стоун и Финн не такие, они оба признали, что и впрямь совершили то, за что их посадили. Грэй же всегда настаивал на том, что ни в чем не виноват.
Глава 12
– Ты привел ее с собой на ограбление? – спросил Стоун, хмурясь.
– Нет, я привел ее на благотворительный бал, потому что поддерживаю то, на что они собирают деньги.
– Врешь.
Финн пожал плечами:
– Ты сам просил меня заняться этим делом, так не мешай.
– Я не сомневаюсь в том, что ты преуспеешь. Но мне кажется, ты зря вовлекаешь в это Женевьеву.
– Правда? Она – чудесное прикрытие для маленькой невинной кражи.
– Разумеется. До тех пор, пока не вычислит, что ты ее использовал. Попомни мои слова, она тебе этого не простит.
– Она не узнает.
– Ну‑ну. Старина, один урок, который я усвоил накрепко, заключается в том, что женщины всегда узнают правду. – Стоун бросил взгляд в сторону Пайпер – будь Финн другом, он бы мог поинтересоваться, о чем речь. Но он промолчал и лишь пожал плечами:
– Я рискну.
– Ты предоставишь предварительный отчет завтра?
Финну не терпелось вернуться к Женевьеве и насладиться вечеринкой, прежде чем настанет пора заняться делом и под прикрытием толпы ускользнуть, чтобы посмотреть, что из вещей удастся утащить. Они со Стоуном вернулись к своим спутницам и какое‑то время беседовали вчетвером. Пайпер пригласила Женевьеву на обед, и Финн с радостью услышал, что та согласилась. Дед буквально изолировал ее от общества, не давая шанса построить хоть какие‑то отношения. Пайпер же любила помогать страдающим и потерянным – и, хотя Женевьева не вполне попадала в эту категорию людей, она, несомненно, нуждалась в дружбе.
Наклонившись к своей спутнице, Финн прошептал:
– Потанцуй со мной.
Она кивнула, направляясь с ним к центру зала. Обняв девушку, Финн закружился с ней в танце, чувствуя, как мелодия словно пульсирует в его венах. Он растворялся в удовольствии, наслаждаясь теплом тела Женевьевы, прижимая ладонь к ее бедру, обтянутому щекочущим кружевом, ему нравилось думать, что и она растворяется в его объятиях… Он закрыл глаза.
– Мне придется переговорить с Хантом о том, кого он пускает на свои вечеринки. По‑видимому, он не знает о том, что пригрел змею на груди, – раздался смутно знакомый голос.
Еще даже не поняв, кто говорит, Финн ощутил, как напряглась Женевьева – хотя и она не видела человека, стоящего у нее за спиной. Обняв ее крепче, он повернулся к нарушителю их спокойствия боком.
– Дедушка, – спокойно и холодно произнесла девушка.
– Внучка, – отозвался Лэкленд, и в его голосе сквозило презрение. – Вижу, ты так и не поумнела, потому что я не могу представить, почему ты позволяешь этому человеку приближаться к тебе, учитывая то, что он сделал в прошлый раз, когда ты расставила перед ним ноги.
Финн угрожающе шагнул ему навстречу, но старик и не подумал сдвинуться с места, напротив, он сделал шаг вперед и вскинул подбородок, давая понять, что не прочь устроить сцену в центре бальной залы.
– Он не стоит того, – произнесла Женевьева, положив руку на плечо Финна.
– Может, и так, но ты этого стоишь, и я не позволю ему тебя оскорблять.
– В моих словах не было ничего оскорбительного, де Люка. Ты соблазнил невинную девушку, чтобы получить доступ к моему семейному состоянию, украл у нас ценную вещь и бросил мою внучку беременной.
– Это все мои грехи, а не ее.
– Она позволила тебе все это совершить. Я учил ее думать головой.
– Ты сделал из нее покорную служанку, но она человек со своими чувствами и нуждами.
– Которыми ты не преминул воспользоваться.
Финн был так разозлен, что готов был ударить Лэкленда – пусть все присутствующие это увидят.
– Лучше следи за тем, что говоришь, старик. Еще одно подобное слово, и ты пожалеешь.
– Единственное, о чем я жалею, так это о том, что ты слишком мало времени провел за решеткой. Но я уверен, ты скоро вновь там окажешься – черного кобеля не отмыть добела.
Финн сжал руки в кулаки. Женевьева дернула его за плечо.
– Давай уйдем, Финн, он нарочно провоцирует тебя.
Конечно, она была права. Но какое это имело значение? Кому‑то нужно было поставить этого негодяя на место, а у Финна давно чесались кулаки. Будь они сейчас в другом месте, он бы ни минуты не сомневался. Но ему еще предстояло сделать обещанное.
– Ладно, – прорычал он сквозь стиснутые зубы. Взяв голову Женевьевы в ладони и приподняв ее подбородок, Финн заглянул ей в глаза и произнес: – Ни тебе, ни Ноа не нужен этот человек, он отравляет все вокруг и не может ничего дать. Ты же, напротив, самая добрая, талантливая и красивая из всех, кого я встречал. Понятия не имею, как ты сумела расцвести рядом с ним, ведь он сделал все, чтобы погасить твой внутренний свет, но я рад, что ему это не удалось.
Глаза девушки расширились от удивления, а губы приоткрылись, Финн же не стал ждать ее ответа. Сейчас ему больше всего хотелось как‑то приободрить ее, чтобы злые слова деда позабылись. И, повернувшись, он увел Женевьеву от старика и из зала – они очутились в холле, к которому примыкало несколько комнат: игровая, гостиная, и во всех толпились люди и сияли огни. Финн же искал уединения со своей спутницей.
