— Хай расскажеть!
— Ага!
Папа посмотрел на меня хмурым, тяжелым взглядом.
Понимал я, что если рассказать маме со Светкой, как все было на самом деле, что несколько часов назад истекал я чужой кровью, станет это для них настоящим тихим ужасом. Светка-то еще ладно, она отходчивая. Но мама… Мама может и в истерику впасть. Очень уж она впечатлительная. Бывало, что мама от плохих новостей в обморок падала. А тут возраст. Да и давление у нее уже бывает.
— Да не. Устал я чего-то, — я растерянно улыбнулся и потер шею, — спать охота.
— Да чего ты, Игорь? Пять минуток же! Расскажешь и пойдешь! — Стала клянчить Света.
— Так, — насупилась мать, — ничего не знаю. Хочу слышать, как мой сын гадов ловит. Как милиции помогает! Вон, отец вечно тобой гордится! Теперича и я погордиться хочу! Рассказывай, Игорь. Ну? Как ты Матвея Серого ловил?
Глава 16
— Дак как поймал, как поймал… — вздохнул я, глядя на пылающие любопытством мамины и Светкины глаза.
Они подались немного вперед и выглядели совсем как детки в садике, ожидающие, пока воспитатель начнет читать им сказку. Я не начал. Глянул на отца. Тот ответил мне тяжелым взглядом. Лицо его, грубое и суровое, ничего не выражало. Только желваки ходили на скулах.
— Так и поймал, — решился я, — ездили мы, ездили с милиционерами, глядь, идет кто-то вдоль трассы, что над Красной. Ну мы по тормозам, а пешеход наш ка-а-а-а-ак даст деру в посадку. Ну мы Белку бросили и за ним. Гнались по тьме через рощу да поле. Ну и нагнали, задержали. Оказался то Матвей Серый. А я настиг его первым. Вот потому и говорят, что это я поймал.
— И всего-то? А что упирался? — Спросила Света. — Чего рассказывать не хотел?
— Да потому что и рассказывать-то особо нечего.
— Все равно, молодец ты, Игорь, — улыбнулась Мама. — Очень я радая, что прошло у вас все тихо да гладко. Что никто не пострадал, и злодея этого вы изловили.
Я снова бросил взгляд на отца. Тот тихонько, едва заметно кивнул. Потом отвернулся.
— Устал я, как собака, — я встал с дивана. — Спать пойду. Нам на работе, перед соревнованиями, отгул дали. Потому завтра рейсов нету. Мы днем в баню с мужиками собрались. А вы как? Пойдете?
— Мы с мамой пойдем, — пискнула Света.
— Выходной жеж. Днем пойдем, пораньше.
— Я вечером. Днем мне в бригаду надо, — отозвался отец хрипловато, — как освобожусь, пойду с Михалычем да Ваней Простаковым.
Покивав, пошел я в свой закуток, готовиться спать. Пока был я на ногах да за Белкиным рулем, чувствовал я себя вполне бодро, а с Машкой, так вообще усталости и след простыл. Но как только попал домой, как пригрелся на одном месте, так сразу подступило во всем теле утомление. Давно я не спал так крепко, как в эту ночь.
— И-горь! — Раздалось за двором, — И-горь!
Высоковатый мужской голос приглушенно донесся и в третий раз. Дополнился пронзительным свистом.
— Игорь! — Крикнула мама, — чего? Не слышишь, что ли? Там к тебе пришли! Зовут!
— Слышу-слышу. Иду.
Обдав лицо под навесным умывальником, который стоял у нас в коридоре, над столиком с раковиной, я вытерся полотенцем и пошел во двор.
Яркое пятно солнца еще и не думало входить в свой зенит. И хоть уже давно поднялось оно над горизонтом, все еще медленно следовало где-то над подножием неба.
Подходило девять часов утра. Свежий, все еще прохладный после ночи воздух ворвался в грудь, как только я вышел на сходни.
Кто-то стоял за забором. Я видел под калиткой, топчущиеся на месте человеческие тени. Жулик, по своему собачьему обыкновению, бегал на цепи полукругом, рычал, подгавкивал, словно бы приободряя самого себя — вроде и не мог он достать непрошеных гостей, а все равно старался, выслуживался перед хозяйвами.
— Фу, Жулик! — Крикнул я и сошел во двор.
Пес послушался, вывалив язык, продолжил бегать также полукругом, но глядя теперь не на гостей, а на меня.
— Умница, — тронул я его выпуклый лоб, проходя к калитке.
Распахнув ее, выглянул на улицу.
— О, здоров, мужики.
Там стояли Сашка Плюхин и Титок. За их спинами краснел крыльями и блестящим баком Сашкин мотоцикл Ява.
Я потянулся к ним поздороваться. Сашка, как обычно, был улыбчивым, выглядел беззаботным. А вот на Титковском лице, которое, как правило, было безразлично-спокойным (если только где вокруг не ходила красивая девка), упала тень. Казался Титок задумчивым и хмурым.
Когда протянул я ему руку, на миг тень эта спорхнула с его лица. Вернулось Титковское спокойное равнодушие, которое, как мне показалось, было сейчас притворным. Видать, думал он какие-то тяжелые мысли, которые не давали Титку покоя.
— Ну чего ты? Готов? — Спросил Сашка, улыбаясь во все тридцать два.
— Это к чему ж мне готовиться? К бане? Так нет еще. Мы ж собирались к обеду туда.
— Игорь, ну ты чего? — Плюхин удивленно развел руками. — Ты вчера, пока с милицией по бурьяну лазил, растерял, что ли всю память?
— Чего? — Не понял я.
— За пивом нам надо, — сказал Титок равнодушно. — Мы ж договорились с мужиками, что в баню пива достанем. А с них закусь.
— И водочки притарабанят, если повезет, — подхватил Сашка.
— Угу. Вроде Васька Ломов обещал.
И точно, решили мы всем нашим шоферским отрядом сходить сегодня пораньше в баню. Выкупаться, попариться чутка, выпить да отдохнуть. Нужно было попасть быстрее, к самому открытию. Потому как центральная баня нынче не работала по причине аварии в котельной, ну и весь центр пойдет в нашу. Очередь там будет — мама не горюй! Да только надо было нам попасть туда не абы как, не с пустыми руками, а с пивком. Что-то совсем у меня это обстоятельство вылетело из головы. Все мысли мне Серый перекуевдил.
— А, ну да, — задумчиво потер я щеку, — что-то я подзабыл. Проворонил.
— А мы так и думали! Потому и заехали за тобой пораньше!
— Суббота, банный день, — Титок пожал плечами. — Там не одни мы такие умные окажемся. Нужно быстрее, пока все пиво не расхватали.
— Да ниче, — Саня отмахнулся, — по субботам к нам едет машина с утра, с Армавирского пивзавода. Везет шесть бочек, по две в Ждановский район, в центр, и в конец станицы.
— Уже должна была пройти. Хватит пива, если с утра идти.
Титок глянул на свои командирские на черном ремешке часы, нахмурил брови. Потом послушав их, принялся заводить.
— Да ниче, — глядя на это, повторил Саша. — Успеем. Поедем на Белке?
Плюхин глянул на мой самосвал, мирно стоявший за двором под высокой березкой. Белку, присыпанную березовыми хлопьями с брунек медленно прогревало восходящее Кубанское солнце.
— Угу, — покивал я, — только рубаху накину.
— Ну я поставлю мотоцикл дома!
Сашкина Ява звонко затрещала двигателем, и он покатил по гравийке до дома, в конец квартала. Титок остался стоять у меня под забором. Когда я уходил во двор, увидел, как он грустно сел под электрический столб, задумчиво закурил. Уж никак по немочке своей страдает. Да странно это, не помню я, чтобы Титок так за девками горевал.
— Как не было еще машины⁈ — Удивился Саня, — уже ж должна была приехать!
— Ну вот нема.
Дородная продавщица в белом фартуке поверх сельповской униформы положила свою большую грудь на прилавок, потом глянула на нас троих с какой-то странной неприязнью, перевела взгляд на старого моего знакомого.
Белобрысый тракторенок по имени Игнат, стоял, скрестив ноги и облокотившись на деревянную крышку полупустой витрины. Он окинул нас скучающим взглядом. Потом посмотрел на продавщицу. Та заулыбалась.
Когда пришли мы в центральную пивнуху, тракторист с ней о чем-то тихонько ворковал. Как только увидели они нас, то замолчали, притихли.
— А когда будет? — Спросил Титок равнодушно
— Да откуда ж мне знать-то? Когда будет, тогда будет, — раздраженно огрызнулась она.
— А он тут чего ждет? — Кивнул на белобрысого Титок.
