Она подъезжала к дому.
Штеффи с трудом тащила свою тяжелую сумку от пристани до поселка. Пар изо рта клубился белым дымом. Но на губах все еще чувствовалось тепло.
Во дворе младшей школы дети вышли на перемену. Нелли увидела сестру и подбежала к ограде.
— Штеффи! Почему ты приехала? Ведь сегодня не суббота!
— Кое-что случилось, — ответила Штеффи. — Потом объясню.
— Нелли! — крикнула какая-то девочка. — Иди скорее сюда!
— Иди, — сказала Штеффи. — Поговорим позже.
Дорога по острову казалась долгой, а сумка — тяжелой как свинец. Штеффи часто приходилось ставить ее на землю и менять руку.
Наконец она добралась до вершины холма. Внизу простирался лед, мерцая на солнце, которое уже клонилось к западу. Было так светло, что у Штеффи заболели глаза.
"Край земли", — подумала она, совсем как тогда, когда приехала сюда в первый раз. Но теперь остров не пугал ее. Наоборот, это было место, где Штеффи чувствовала себя в безопасности.
Осторожно, чтобы не поскользнуться, она спустилась с холма. Зашла через калитку, поднялась по каменным ступеням, открыла входную дверь.
— Кто там? — крикнула из кухни тетя Марта.
— Я.
Тетя Марта вышла в прихожую, вытирая руки о голубой клетчатый фартук.
— Почему ты приехала сейчас? Заболела?
— Нет.
— Снимай пальто, — сказала тетя Марта. — Проходи и рассказывай, что случилось. Я только прополощу тряпку.
Она исчезла в кухне.
Штеффи сняла перчатки и сунула их в карманы пальто. В одном кармане она нащупала что-то твердое. Амулет. Она забыла его выбросить. А в другом кармане лежал ключ от квартиры доктора, пристегнутый булавкой. Нужно было оставить его на столике в прихожей в знак того, что она больше никогда не вернется.
На кухне свежо пахло мылом, пол еще был влажным.
— Ну, — сказала тетя Марта, когда они сели за кухонный стол, — что случилось?
Штеффи рассказала все о письменном экзамене, шпаргалке, фрекен Крантц и об Алисе. Но не о Свене.
— Почему ты не объяснила, как было на самом деле? — спросила тетя Марта.
— Я не знаю, — ответила Штеффи. — Я не могла. Все равно бы она мне не поверила.
— Некоторые люди не способны распознать правду, даже если она очевидна. Но ведь ты сказала, что Май тоже видела, как это случилось.
— Об этом я узнала потом. Если мы теперь все расскажем, фрекен Крантц решит, что мы с Май сговорились.
— Почему же она скорее поверит этой… как ее зовут?
— Алиса.
— …Алисе, чем тебе?
— Я ей не нравлюсь.
Тетя Марта задумалась.
— Я не знаю, что делать. Твоя совесть чиста, и это твое решение. Но одну вещь ты должна знать. Что бы ни случилось, у нас с Эвертом ты всегда будешь дома.
— Я хочу остаться здесь.
— Как хочешь.
— Тетя Марта, вы можете позвонить жене доктора и сказать, что я не вернусь?
— Могу. Но давай подождем пару дней. Вдруг ты передумаешь.
— Я не передумаю.
— Всякое может случиться, сказала тетя Марта. — Я все равно подожду со звонком до воскресенья, если ты не против. Ты предупредила их, что едешь сюда?
— Да.
— Тогда я подожду до воскресенья.
Воздух в мансарде был холодным и душноватым. Штеффи не заходила к себе в комнату с Рождества, и сейчас ее не ждали. Дверь лучше держать открытой, а постельное белье вывешивать на просушку в кухне, там теплее всего.
— Ох уж этот мерзкий холод, — сказала тетя Марта. — Все колени мне заморозил.
Вечером позвонила тетя Альма. Она услышала от Нелли, что Штеффи вернулась на остров, и ей стало интересно, что случилось. Об этом Штеффи не подумала: весь остров захочет узнать, почему она бросила школу, проучившись чуть больше семестра. Некоторые поверят, что Штеффи обманщица и ее выгнали. Одни ее пожалеют, другие решат, что так ей и надо. Найдутся и такие, кто согласятся, что она ни в чем не виновата, но подумают, будто она струсила и не смогла постоять за себя.
Но никто не узнает правду.
Никогда, никогда она не захочет снова увидеть Свена.
Глава 34
— Значит, ты не собираешься обратно в город? — спросила Вера, после того как Штеффи все ей рассказала.
То есть обо всем, что произошло в школе. Даже Вере она не смогла признаться в том, что настоящую причину отъезда зовут Ирья. Ирья и Свен.
— Нет.
Они стояли на берегу, на том самом месте, где летом был пляж. Скалы, где они загорали, занесло снегом, а высокий камень, с которого ныряли, торчал изо льда. Сырой холодный ветер дул с моря.
— Пойдем, — сказала Вера, — я замерзла.
Тропинка из бухты была такой узкой, что девочкам пришлось идти друг за другом. Выйдя на дорожку пошире, Вера спросила:
— А она… Май или как ее там?
— Что она?
— Она снова приедет сюда?
— Я не знаю, — ответила Штеффи. — Думаю, нет.
Штеффи произнесла эти слова и погрустнела.
— Я скучала по тебе, — сказала Вера. — Хорошо, что ты вернулась.
Она положила руку на плечо Штеффи, а Штеффи обняла ее за талию.
— В следующем году я поеду искать работу в Гётеборге, — сказала Вера. — Ты тоже можешь. Представляешь, как будет весело! Сходим на танцы… хотя наверняка тебе тетя не позволит.
Вера повеселела и разрумянилась, болтая о будущем. Но Штеффи мечтала о другом. Сожаление кольнуло ее сердце. Что она наделала? Она отказалась от своего будущего, и все ради чего? С другой стороны, разве у нее был выбор?
Штеффи вернулась домой синяя от холода, проведя с Верой на улице весь день. Она потопала ногами, отряхивая обувь, и замерзшими пальцами смахнула с пальто снег.
Тетя Марта вышла в прихожую.
— К тебе гости, — сказала она. — Они в комнате.
Гости? Кто же это мог быть? Штеффи не успела спросить, как тетя Марта исчезла.
Она повесила пальто и прошла через кухню в комнату.
За столом сидели Май и Хедвиг Бьёрк.
— Здравствуй, Стефания, — сказала фрекен Бьёрк.
— Садись, — сказала тетя Марта, стоя рядом с учительницей. — Фрекен Бьёрк хотела тебе кое-что сказать.
Штеффи опустилась на стул.
— Еще чашечку кофе, фрекен Бьёрк? — спросила тетя Марта.
— Да, спасибо, с удовольствием.
— Стефания, — прошептала Май, пока тетя Марта наливала кофе в чашку Хедвиг Бьёрк, — все уладилось. Не беспокойся.
Она не беспокоилась, но была сбита с толку. Что все это значило?
— Тебе, разумеется, интересно, почему мы здесь, — сказала Хедвиг Бьёрк, словно прочитав мысли Штеффи. — Или, вернее сказать, ты наверняка понимаешь, что это связано с происшествием на вчерашнем письменном экзамене.
— Да.
— Все выяснилось, — сказала Хедвиг Бьёрк. — К тебе больше нет претензий. Алиса призналась, что шпаргалка принадлежала ей.
— Но как…
— Фрекен Крантц рассказала мне, что произошло, — объяснила Хедвиг Бьёрк. — То есть что произошло, по ее мнению. Мне нелегко было в это поверить, поэтому я поговорила с Май, и она сказала, что уверена в том, что листок не твой. Я не могла понять, почему ты не рассказала то же самое фрекен Крантц.
— Она бы не поверила мне.
— Возможно, — задумчиво сказала Хедвиг Бьёрк. — У каждого свои недостатки. Что касается меня, я действительно корю себя за то, что раньше не поняла, что происходит с Алисой. Это очень печально.
— Что?
— Ее желание быть не просто хорошей, а лучшей. Непогрешимой. Оно так сильно, что Алиса готова хитрить, лишь бы сохранить видимость совершенства. Должно быть, она очень несчастлива со своими родителями.
— Она? — Май не смогла сдержаться. — У нее есть все, она живет в одной из самых красивых вилл во всем городе!
— Но все равно Алиса несчастна, — сказала Штеффи. — Разве ты не заметила?
Май пожала плечами, а Хедвиг Бьёрк внимательно посмотрела на Штеффи:
— Так ты тоже это заметила?
— Да.
— Значит, ты обладаешь способностью видеть людей насквозь, — сказала Хедвиг Бьёрк. — Береги этот дар.
— Что с ней теперь?
— Я не знаю. Утром я беседовала с ней, и мы договорились, что она пойдет домой и останется там до конца недели. Завтра вечером я поговорю с ее родителями. Если они оставят Алису в нашей школе, тогда мне придется снизить ей отметку по поведению в этом полугодии, а фрекен Крантц — по немецкому языку. Но я почти уверена, что они переведут ее в какую-нибудь частную школу или, может быть, в интернат.
Хедвиг Бьёрк допила кофе.
— А сейчас, я думаю, ты поднимешься и соберешь вещи, — сказала она. — Мы успеем на шестичасовой пароход до города. Втроем, я имею в виду.
Они смотрели на нее, Май с воодушевлением и слегка пугливо, Хедвиг Бьёрк — спокойно и твердо.
— Только не я, — сказала Штеффи. — Я не поеду с вами.
