начался Конец Света, это раз, — принялся загибать пальцы Аз. — Здесь находятся два самых могущественных бывших ангела в мире, это два. Если что, то я имел в виду себя. Здесь какое-то время жил Самаэль, обретший чувства, и теперь ставший выше небес, это три. Здесь живет почти-демон, никогда не бывавший в аду, это четыре. Мне продолжать?
— Не нужно, а то я испугаюсь, — покачала головой Дарси. — Но все ведь началось с Анжелы, верно? Значит, дело не в городе.
— Возможно, ты права, и дело только в Ведьмочке. Она словно магнит для ангелов, так и тянет их к себе со всех концов земли и небес, — усмехнулся Аз. — И отчего-то мне кажется, что этим дело не закончится.
— Надеюсь, ты ошибаешься, — вздохнула Дарси. — И мне, и Анжеле, в первую очередь, очень хочется, чтобы все наконец закончилось. А то не хватало нам вдобавок к Люциферу еще и какого-нибудь Вельзевула…
И она передернулась.
— Гляжу, факультатив идет тебе на пользу, — хмыкнул Азазелл. — Но Вельзевул это чисто людская выдумка. А для полноты ангельской колоды Сэнт Хиллз не хватает Смотрящих и Стражей. Впрочем, надеюсь никто из них сюда не явится, иначе мне тут точно станет тесно.
— Сплюнь, — поджала губу Дарси. — Такого количества ангелов этот город просто не выдержит… еще бы сказал, что здесь не хватает нефилимов и самого Создателя.
Девушка думала, будто Аз фыркнет, сообщив ей, что нефилимов не существует уже тысячи лет, как не так давно это сделал Дин, но бескрылый ангел выдал совсем иное.
— Создатель здесь точно не появится, — проговорил Аз, мотнув головой. — Отец не спускается на землю.
— Даже не знаю, хорошо это, или плохо, — протянула Дарси.
Азазелл ничего не ответил, словно она напомнила ему о том, о чем он не хотел вспоминать.
Девушка нахмурилась — факультатив Дарси действительно посещала исправно, а потому ее посетила одна глупая мысль, которую она прежде озвучивала Анжеле, и которую сама же считала небылицей.
Несмотря на обширный опыт неудачных отношений (а может, именно из-за него), Дарси довольно хорошо умела чувствовать близких ей людей, их настроение, и этим чем-то напоминала ангела. Вот и сейчас она почувствовала, что Аз замолчал вовсе не из-за мыслей об Отце, или тревоги за Сэнт Хиллз, наполненный обитателями небес.
— Азазелл… — осторожно протянула она. — Скажи, а то, что нам говорили про тебя и нефилимов… это правда?
И она тоже замолчала, испугавшись собственных слов и возможной реакции Аза.
Да нет, чушь. У Азазелла не могло быть ребенка от земной женщины, это наверняка придумали люди. Не все, что написано в книжках — правда. Взять хотя бы имя бескрылого ангела… даже его переврали, хотя оно не такое уж и сложное.
С другой стороны, и про клетку, и про отрезанные крылья, и про косметику было как раз правдой, которую подтвердил сам Аз.
Дарси остановилась, прикусив губу, а тишина все затягивалась.
— Нет, Аз… нет, — прошептала она, приложив ладони ко рту. — Это что, правда?
— Я хотел сказать тебе немного позже, если бы мы не разошлись к тому времени, — наконец тихо протянул бывший серафим. — Да, это правда. Давным-давно у меня был ребенок от смертной. Собственно, именно за создание нефилима меня и заточили в клетку, хотя подробностей не знает ни один ангел, и только у людей сохранились обрывки тех событий.
— Но как?
— Яблоки, — Аз невесело усмехнулся. — Все дело в яблоках. Ты еще хочешь быть со мной?
На последней фразе тон бескрылого ангела изменился, став небрежным, словно ему было все равно на ответ Дарси.
Именно в этом и пытался убедить себя Аз — что он не зависит от решения какой-то девчонки. Что он легко сможет оставить ее и найти себе кого-нибудь другого. Даже не одну, а несколько — к чему сдерживаться, когда земные женщины так сладки, так доступны.
Нет, он определенно встречается с Дарси лишь потому, что ему легко с ней, но как только начнутся проблемы, это изменится.
Он не привязался к смертной, он остается в Сэнт Хиллз просто из-за того, что тут Ал и Люцифер, и ему нужно проследить за старым другом, чтобы тот не натворил глупостей.
Да, он здесь только из-за Аластэйра и собственной прихоти, но никак не из-за Дарси. Ему не нужна она, не нужен никто из людей. Ему требуется лишь доказать Отцу свою правоту, чтобы после вернуться на небеса победителем, оставив за спиной пустую землю. Рай, который испортили, но который снова станет раем, если стереть с него греховную заразу, именуемую человечеством.
Да, все именно так, а Дарси… Дарси пусть сама решает, чего она хочет.
Отчего-то Азу не пришло в голову, что путь наверх ему давно заказан. Ведь он стал куда ближе к человеку, чем к ангелу и отсутствие крыльев это только подтверждало.
— Я… — Дарси вздохнула. — Я хочу узнать, как все было на самом деле. Узнать до конца всю правду.
— Хорошо, — кивнул Аз. — Тогда слушай.
Глава 11
Дарси замерла, но вопреки обещанию Азазелл замолчал, то ли собираясь с мыслями, то ли просто подбирая слова. Девушка его не торопила, и только гул редких машин нарушали воцарившуюся тишину.
— Это не было спланированно, — наконец протянул бескрылый ангел, когда они дошли до парка и сели на одну из скамеек.
Дорожки, по утрам наполненные бегунами и молодыми мамами, сейчас пустовали, а вокруг было темно и глухо.
— Ты ведь уже знаешь, что тогда Отец велел спуститься мне на землю, чтобы почувствовать себя человеком и понять, насколько вам, людям, трудно, — продолжил бывший серафим, глядя куда-то в сторону. — Ну а я всегда желал лишь одного. Доказать ему свою правоту. Тогда ангелы еще даже не знали такого слова, как нефилим, потому что их просто не существовало в природе. И уж точно я сам не думал, что обычная смертная способна зачать от обитателя небес. Понимаешь, ангелы — это не люди, пусть иногда и бывают очень похожи на них внешне. Но не внутри. У них нет свободы выбора, они не способны творить. Они не могут дать жизнь, потому что это не их удел. Они не созданы для этого.
— Выходит, иногда все-таки могут… — протянула Дарси, поежившись.
На улице похолодало, да и ветер усилился, забираясь за воротник и под куртку, но девушка терпела, опасаясь, что после Азазелл закроется и ничего уже ей не расскажет.
— Яблоки, — повторил бескрылый серафим то, что уже говорил прежде. — Знаешь, телесные ангелы никогда не едят яблоки, ведь они олицетворяют первородный грех.
— Никогда? —
