Я для этого следователя — никто. Закрыть он меня, конечно, может, подделать доказательства и свидетельства. Вот только это не отменит появления пяти изуверов на окраинах Царицыно. А значит, всё равно придётся это расследовать, в результате чего вполне можно выйти на самого себя…
Следователь был опытным, но мыслительный процесс всё равно отражался на его лице. Если новости о появлении тварей уже разошлись по городу, виноватого нужно назначить. Магика камня? Сказать, что он заставил принять оборотное зелье? Один против десятка? Если бы захотели — сбежали… кого назначить козлом отпущения?
— Поговорите с тысячником. Может, у него будут какие-то идеи, где подчинённые взяли мутаторы и почему они в городе с оружием? — как бы невзначай вновь закинул я удочку, и следователь скривился, будто от зубной боли.
— Мы ещё поговорим, — буркнул он, поднимаясь.
— Ну, я пока никуда не спешу, — улыбнулся я. — Но обещать, что дождусь вас, не стану. Другие дела могут возникнуть.
— И куда вы из камеры… — начал было он, но споткнулся на половине фразы, ведь я отпустил стихию и прислонился к стене, почти сливаясь с серым камнем. — Побег — нарушение закона, за которое вы точно получите срок!
— Успевайте задать свои вопросы, пока их не начали задавать вам, — сказал я, и каменная маска разошлась улыбкой-трещиной.
Следователь вздрогнул и чуть быстрее, чем нужно, покинул допросную. Через минуту зашли стражи, посмотрели на меня, на снятые наручники, друг на друга.
— Вы пришли проводить меня в номер? — спросил я, отлипая от стены. — Давно пора. И обед принесите, а то не пристало боярину голодным сидеть. Только нормальный. Как себе. Ну или можем пойти в караульную.
— За нами следуйте, ваше благородие, — мрачно проговорил один из стражей, который явно не понимал, что со мной делать. Побить они меня не могли, пытать холодом и голодом смысла не имело, а ещё и сословие проблем добавляло.
Я же развлекался как мог. Качался, тренировался, пытался освоить каменную кожу без концентрации. Выходило из рук вон плохо. Но каменные стены помогали. Не знаю, как это работало, возможно, просто близость стихии, и всё же я умудрялся создать каменную кожу и даже сделать пару шагов, прежде чем она осыпалась чешуйками.
Так я и тренировался бы, отдыхая и поглощая вполне приличную пищу. По крайней мере, таков был план, только вот я не учёл, что в этом мире был не один, и следующим утром в камеру вошло сразу несколько стражников. Но что меня больше напрягало — руки они держали на оружии.
— На выход, ваше благородие, — мрачно сказал один из них.
— Гулять так гулять! — с готовностью ответил я, на всякий случай внутренне собравшись, чтобы в любую секунду активировать каменную кожу. Каково же было моё удивление, когда меня в самом деле повели не в допросную, а к выходу из здания стражи.
Первая мысль: отец Войцеха узнал обо всём, нанял убийц, и они ждут, пока я появлюсь снаружи. Попадания в голову из тяжёлой винтовки, как та, которой была вооружена Сова, я не переживу даже в боевой каменной форме. И так её рассматривал, и эдак, по всему выходило, что это вполне вероятный вариант, не имеющий ничего общего с везением. У тысячника сын умер, и вряд ли он стал бы брать на себя ответственность за дурное воспитание. Скорее наоборот, спихнёт всё на меня, ещё и оправдается.
Когда стража остановилась рядом с пропускным пунктом, и мне начали возвращать немногочисленные вещи, я больше смотрел по крышам и стенам зданий напротив, чем на одежду. И даже не сразу обратил внимание на стоящую почти у входа Милославу. Женщина, заметив меня, лучезарно улыбнулась и помахала рукой. На что я не мог не ответить.
— А вы чего такие хмурые парни? — обратился я к стражникам.
— Никифора Петровича утром нашли, — буркнул один из провожатых. — С перерезанным горлом.
— Оп-па… и кто его дело теперь ведёт?
— Это нам не ведомо, — сказал тот же страж. — Начальник тюрьмы лично велел вас выпустить.
— Интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд, — проговорил я и, попрощавшись со служивыми, вышел на небольшую площадь, где ждала меня жрица. Да не одна, а в компании богато одетого господина, в чёрном костюме тройке и пенсне. — Доброе утро! Кажется, я что-то опять пропустил?
— Всё в порядке, господин, — улыбнулась в ответ Милослава. — Позвольте вам представить: Вениамин Егорович Святодубов, адвокат, и брат по ордену, прибыл из самого Новгорода.
— Рад, очень рад, — улыбаясь, произнёс адвокат. — Как и все, кто слышал о вас.
— Ясно, — сказал я, сурово взглянув на Милославу. Ну не отчитывать же её перед адвокатом, за то, что не выполнила мой приказ? А ведь я просил никому пока не рассказывать. — Надеюсь, вы потратили не очень много средств на моё вызволение? Взяток не давали?
— Ну что вы, господин, как можно? — даже оскорбился Вениамин. — Отдавать деньги — не моё. Всё исключительно честно и в соответствии с законом. Правда, пришлось вас записать как супруга Софьи Ивановны, Фёдора Ивановича Гаврасова. Пока у вас нет полноценных собственных документов и титула, это лучший вариант.
— И тебя это устраивает? — с удивлением посмотрел я на Милославу.
— Я готова на любые жертвы, а если моя дочь вам и в самом деле приглянется… — чуть потупила взгляд жрица.
— Ох, я и не думал, что всё так… — удивлённо проговорил адвокат. — Это же просто формальность. Тем более что покойный боярин Гаврасов был верным членом ордена страстотерпца царевича Фёдора.
— Ладно, но на этом наши проблемы не заканчиваются. Раз говорите, что всё сделали по закону, значит, с делом моим ознакомились?
— Так не было там никакого дела, пара протоколов. Ерунда, в общем, — отмахнулся Святодубов. — Они явно желали выбить из вас чистосердечное признание, а как меня увидели, так пошли на попятную.
— Это замечательно. Но, боюсь, на попятную они пошли, потому что сегодня утром убили следователя, — сухо заметил я, и улыбка сползла с лица Вениамина. — А это, скорее всего, произошло потому, что он начал копать в правильном направлении. Вы вообще в курсе, что меня пытались убить?..
За несколько минут я пересказал все события позавчерашней ночи, начиная с того,
