Хозяин и слуга понимающе посмотрели друг на друга, Жан взирал с глубоким почтением на Азедарака. Статный, с надменно поднятой головой, резкими чертами лица, странным багровым кривым шрамом, пересекающим правую бровь, с огоньками оранжево-желтого пламени, горящими в глубине черных глаз, Азедарак мало походил на священника, и только обрамленная седыми волосами тонзура указывала на его принадлежность к Церкви. Азедарак, в свою очередь, воспринимал без недоверия по-лисьи хитрые черты лица и сдержанные манеры своего слуги, который мог, если возникала необходимость, стать кем угодно, от торговца до монаха.
— Прискорбно, — заключил Азедарак, — что вопрос о моей праведности и благочестии будет обсуждаться в Аверуане. Но рано или поздно это неизбежно произойдет, хотя бы из-за главного различия между мною и другими церковниками: я служу Дьяволу сознательно и по собственной воле, а они делают то же самое в своей ханжеской слепоте… Тем не менее, мы должны сделать все возможное, чтобы избежать публичного скандала и моего изгнания из этого теплого гнездышка. Сейчас только один Амброз может причинить мне вред. Отныне я буду вдвойне бдителен. Следующий шпион из Вийона, будь уверен, не обнаружит ничего, кроме благочестивых молитвенников.
Глава 2
Мысли брата Амброза беспокойно теснились в голове, и даже спокойная красота Аверуанского леса, обступившего узкую дорогу, по которой он ехал из Ксима в Вийон, не могла отвлечь его от тяжких раздумий. Ужас поселился в его душе, как свернувшаяся кольцом гадюка, И дьявольская Книга Эйбона — древнее руководство по первобытному колдовству, казалось, жгла его тело под сутаной и, как огромная горячая сатанинская печать, давила на живот. Он был не первым, кому архиепископ Клемент поручил выяснить, привержен ли Азедарак демонам подземного мира. Проведя в доме епископа месяц, Амброз узнал и увидел слишком много такого, что могло бы расстроить мысли любого набожного клирика, и что оставило неизгладимый след стыда и ужаса в его душе. Одно то, что католический прелат может служить подземным силам, втайне поощряет зло более древнее, чем Асмодей, глубоко потрясло благочестивого Амброза. С тех пор ему повсюду мерещился запах гнили и коварное вторжение Антихриста.
Проезжая среди сосен и зеленого кустарника, он сожалел, что под ним всего лишь тихоходный осел, а не быстроногий конь. Ему казалось, что его преследуют смутные лики уродливых горгулий, невидимые демоны на раздвоенных копытах крадутся за ним по пятам, скрываясь за тесно стоящими вдоль извилистой дороги деревьями. Солнце клонилось к закату. В его косых лучах тени удлинились, и лес, казалось, наполнился слабым зловонным дыханием и скрытыми шорохами. Тем не менее Амброз покрывал одну милю за другой; и пока он не заметил ни птицы, ни зверя, ни ползучего гада.
Его мысли, подстегнутые страхом, настойчиво возвращались к Азедараку, который представлялся ему восставшим из пылающей глубины Абаддона огромным Антихристом с подъятыми ввысь крылами. Снова и снова он вспоминал подземелье под епископским дворцом, где однажды ночью, вглядываясь в темноту, наблюдал ужасающую дьявольскую сцену: епископ колдовал, окруженный огромными, колеблющимися клубами дыма от нечестивых курильниц, которые смешивались с зеленовато-желтыми и аспидно-черными парами преисподней. И сквозь клубы дыма и пара проступали очертания похотливо извивающихся отродий, расплывающиеся и тающие черты отвратительных существ… Вспоминая увиденное, он опять содрогался от первобытной похотливости Лилит, вздрагивал от вселенского ужаса перед демоном Содагуи и непереносимого отвращения к тому, кто был известен колдунам Аверона как Йог-Сотот. «Каким гибельным могуществом обладают эти древние дьяволы, поместившие своего слугу Азедарака в самое сердце Церкви, в средоточие святой веры», — вот о чем думал он.
В течение пяти лет прелат, не вызывая ни малейших подозрений, осквернял епископство Ксима. Это было хуже богохульства еретиков. Затем различными окольными путями до Клемента дошли невероятные слухи, и тогда Амброз, молодой бенедиктинский монах, племянник Клемента, был послан в Ксим, чтобы тайно проведать, верны ли слухи о гноящемся нечестии, угрожающем целостности Церкви. Только тогда кто-то вспомнил, как мало известно о прошлом Азедарака, как искусно он домогался продвижения в церковной иерархии, какими скрытными и подозрительными были его поступки, благодаря которым он добился своего положения. И тогда стало ясно, что без колдовства здесь не обошлось.
Встревоженный Амброз гадал, обнаружил ли Азедарак исчезновение Книги Эйбона среди молитвенников, оскверненных ее нечестивым соседством. И если да, то сколько времени ему понадобится, чтобы связать отсутствие книги с тайным бегством своего гостя, и что он предпримет в этом случае.
В этом месте размышления Амброза были прерваны раздавшимся у него за спиной громким стуком копыт скачущего галопом коня. Лес вокруг был таким дремучим, что, появись из его глубин языческий кентавр, монах вряд ли удивился бы; и Амброз, полный тяжких предчувствий, оглянулся на приближающегося всадника Этот бородач в ярком дорогом камзоле, скачущий на прекрасном черном жеребце с богатой сбруей, очевидно, был знатным человеком или придворным Всадник догнал Амброза и проскакал мимо с вежливым поклоном, всем своим видом показывая, что спешит по своим делам Монах тут же успокоился, хотя некоторое время его тревожило неясное чувство, будто он где-то видел эти узкие глаза и резко очерченный профиль, с которыми так не вязалась длинная борода. Однако он с облегчением подумал, что никогда не видел этого человека в Ксиме. Всадник вскоре скрылся за поворотом лесной дороги. Амброз снова вернулся к своим воспоминаниям, вызывающим у него мрачные предчувствия и дрожь ужаса в членах.
По мере того как монах продолжал свой путь, ему казалось, что солнце опускается к вершинам деревьев как-то неестественно быстро. И хотя над Амброзом сияло безоблачное небо, а воздух был чист и прозрачен, дремучий лес, обступивший его со всех сторон, застыл, объятый непонятным мраком. Стволы деревьев казались странно изогнутыми, а густая листва на низко висящих ветвях пугала причудливыми очертаниями. Амброзу казалось, что тишина вокруг подобна хрупкой оболочке, которую вот-вот разорвут бормочущие дьявольские голоса — так тихое и спокойное течение вод вдруг нарушает вынырнувшая из глубины облепленная тиной коряга.
С огромным облегчением Амброз вспомнил, что находится совсем недалеко от постоялого двора «Услада путника». Он решил переночевать там, поскольку проделал большую часть пути до Вийона.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
