«Что касается дисциплины и солдатской выдержки, то дивизия производила, несомненно, хорошее впечатление. Я даже имел случай отметить ее особенно хорошую дисциплину на марше – важнейшую предпосылку для четкого движения моторизованных соединений.
Дивизия также всегда атаковала с большой смелостью и показала упорство в обороне. Позже не раз эта дивизия была в составе моих войск, и я полагаю, что она была лучшей из всех дивизий СС, которые мне приходилось иметь. Ее бывший командир был храбрым солдатом… Но все эти качества не могли возместить отсутствовавшей военной подготовки командного состава. Дивизия имела колоссальные потери, так как она и ее командиры должны были учиться в бою тому, чему полки сухопутной армии уже давно научились. Эти потери, а также и недостаточный опыт приводили в свою очередь к тому, что она упускала благоприятные возможности и неизбежно должна была вести новые бои. Ибо нет ничего труднее, как научиться пользоваться моментом, когда ослабление силы сопротивления противника дает наступающему наилучший шанс на решающий успех. В ходе боев я все время должен был оказывать помощь дивизии, но не мог предотвратить ее сильно возраставших потерь. После десяти дней боев три полка дивизии пришлось свести в два… Отличное пополнение, которое могло в армии занять должности унтер-офицеров, в войсках СС так быстро выбывало из строя, что с этим никак нельзя было примириться. Пролитая ими кровь, ни в коей мере не окупалась достигнутыми успехами…
Ни в коем случае нельзя, однако, забывать, что солдаты войск СС на фронте были хорошими товарищами и показали себя храбрыми и стойкими бойцами».
В тот же день – 6 июля – Теодор Эйке в очередной раз проявил очень показательную для него легкомысленность. Автомобиль, на котором он возвращался на свой командный пункт, подорвался на советской мине. Командир дивизии «Мертвая голова» был тяжело ранен: у него была раздроблена правая ступня и сильно изувечена нога. Эйке была срочно сделана операция, после чего его эвакуировали в Берлин, где он должен был проходить курс лечения в клинике Шарите. В России «на хозяйстве» остался оберфюрер СС Матиас Клейнхейстеркамп – он был выходцем из дивизии СС «Рейх» и его назначение было совсем уж временным. Уже 18 июля 1941 года на его место исполняющим обязанности командира дивизии СС «Мертвая голова» (Эйке официально сохранил пост командира) был назначен бригадефюрер СС и генерал-майор войск СС Георг Кепплер, кавалер Рыцарского креста, также не относившийся к «птенцам Эйке» – его карьера проходила в штандартах «Дойчланд» и «Фюрер» (то есть все в той же дивизии «Рейх» – замену себе Эйке в рядах своей дивизии пока еще не воспитал).
В конце июля 1941 года врачи Шарите сочли состояние Эйке удовлетворительным и он был выписан для лечения уже в домашней обстановке. Теодор Эйке отправился к своей семье, жившей в Ораниенбурге, где попытался заняться делами инспектората концлагерей. Он постоянно стремился обратно на фронт и 21 сентября 1941 года, еще не завершив курс лечения и получив наконец разрешение Гиммлера, прибыл в расположение своей дивизии и принял командование. К этому времени он еще не был окончательно здоров и до середины 1942 года сильно хромал и был вынужден использовать при ходьбе трость. Это ранение Эйке, хотя и не полученное непосредственно в бою, но все же произошедшее на фронте, дало возможность для награждения его серебряным Знаком за ранение (Verwundetenabzeichen 1939 in Silber); кроме того, по возвращении на фронт Эйке было присвоено также звание генерал-лейтенанта войск СС (с сохранением звания группенфюрера СС). К этому моменту дивизия вновь входила в LVI корпус и вела бои в районе Демянска – этот город, наверное, из всех, где воевала когда-либо «Мертвая голова», – оказался теснее всего связан с ее названием. В районе Демянска «Мертвой голове» предстояло вести боевые действия более года. Манштейна уже в корпусе не было – он отбыл на юг, чтобы возглавить воевавшую в Крыму 11-ю армию. Корпус же возглавил генерал танковых войск Фердинанд Шаль, и входил он в состав уже не 4-й танковой армии, которая была переброшена на центральный участок фронта, а в 16-ю армию генерал-полковника Эрнста Буша.
24 сентября 1941 года войска Ленинградского фронта, который совсем недавно принял генерал Г.К. Жуков, перешли в наступление по всему фронту, не считаясь с потерями. Один из главных ударов советские войска наносили на Лужно – южнее озера Ильмень, – где позиции обороняла дивизия «Мертвая голова». В течение трех дней дивизия Эйке сражалась против превосходящих сил противника, но позиции удержала и даже нанесла поражение трем советским дивизиям. В октябре Эйке со своей дивизией, теперь уже в составе Х армейского корпуса генерала артиллерии Кристиана Хансена, принял участие в атаке на укрепленные позиции РККА у Самошей, прикрывая направление главного удара на Пулковские высоты.
С начала кампании потери «Мертвой головы» были очень значительны (что, как мы видели выше, отмечал и Манштейн) – более 6 тысяч человек (если быть точным, 6610). При этом подкрепления не могли компенсировать потери – они составили лишь 2,5 тысячи человек, то есть менее 50 % потребностей. Тем временем упорные бои под Ленинградом продолжались и потери постоянно росли – уже к концу ноября дивизия лишилась 8993 человек своего первоначального состава. Кроме того, оставшиеся в рядах дивизии солдаты находились в крайней степени усталости, значительное количество техники оказалось не готовой к действиям в зимних условиях и требовало срочного ремонта. Дивизия из моторизованного соединения превращалась в пехотное. Однако Гитлер, планируя нанести советской армии как можно более тяжелый урон, крайне неохотно давал приказы о выводе дивизий на пополнение и отдых – этой участи не избежала и «Мертвая голова», которая, несмотря на все потери, осталась на фронте, принимая участие в непрекращающихся боях. Жестокими мерами и своим примером Эйке удалось удерживать дисциплину в дивизии на очень высоком уровне – более высоком, чем в обычных соединениях вермахта.
2 декабря 1941 года Теодор Эйке получил печальное известие: его сын Герман, унтерштурмфюрер СС, служивший все в той же дивизии СС «Мертвая голова», «пал смертью храбрых за фюрера и Германию». Здесь же упомянем и о другом ребенке Теодора Эйке – дочери Ирме. Ее судьба также оказалась тесно связанной с папиной дивизией. Она вышла замуж за члена СС и соединений «Мертвая голова» Карла Лейнера (он родился 14 июня 1905 года). Лейнер воевал под командованием Эйке: в июле 1941 года он возглавил противотанковый дивизион «Мертвая голова», а в феврале 1943 года – 3-й танковый полк СС (также входивший в дивизию СС «Мертвая голова»). С декабря 1944 по январь 1945 года Лейнер, еще 30 января 1943 года произведенный в оберштурмбаннфюреры СС, командовал 503-м тяжелым танковым батальоном СС.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
