– Уверяю вас, я не из тех, кто соблазняет достойных молодых девушек.
– Но у вас в руках ее чепец.
Себастьян умел, когда надо, вести себя высокомерно. С видом оскорбленной добродетели он протянул чепец викарию.
– Я обнаружил чепец на полу в гостиной и решил подобрать его прежде, чем кто-либо сделает из этого факта скоропалительные выводы, подобные тем, какие только что сделали касательно собственной дочери вы. Нет сомнений, что она обронила его, бродя по гостинице в поисках хозяйки. – Сейчас, по крайней мере, он говорил правду, хотя и опустил детали.
Он перевел дыхание и продолжил прежде, чем викарий успел вставить слово:
– Вы, возможно, и не обратили внимания на то, что ваша дочь чересчур непоседлива. Сегодня днем она одна отправилась в лес, вечером – удалилась. Когда мысли ее переполняются музыкой, она забывает об окружающем. Вам следует побеседовать с ней о ее склонности к уединению. Уверен, это еще доставит нам множество неприятностей.
Как он и предполагал, его замечание рассердило викария и заставило обеспокоиться по новому поводу.
– Говорите, чересчур непоседлива? Вовсе нет, смею вас заверить. Она хорошая девочка, рассудительная и вполне способная о себе позаботиться.
Себастьян с трудом удержался, чтобы не отметить, что несколько минут назад викарий утверждал совсем обратное.
– Безусловно, рассудительная, но, как вы сами сказали, неопытная. Ей нужен наставник.
– И он у нее есть! – воскликнул викарий, побагровев от ярости. – Я сам забочусь о своей дочери!
– Да? – «Если бы ты заботился о дочери, – подумал Себастьян, – я бы не держал ее четверть часа назад в своих объятиях». – А проследили ли вы за тем, чтобы она поужинала? Удостоверились ли, что она нашла свою комнату? – «Может, ты бросил пить?» – закончил он про себя.
Но за этим Себастьян решил проследить самолично. Викарий пробормотал что-то насчет того, что не может помочь ей, поскольку никак не найдет «эту чертову девчонку».
– Тогда пошли, – сказал Себастьян, хватая викария под руку. – Удостоверимся в том, что ваша дочь устроена. А потом и сами сядем за стол. – «Причем без вина», – мысленно добавил он.
Викарий согласно кивнул и посмотрел на герцога в некоторой задумчивости.
– Хорошо. Но, если после ужина вы пожелаете отойти ко сну, не дожидайтесь меня, не утруждайтесь. Я поздно ложусь, но, обещаю, постараюсь вас не разбудить, когда поднимусь в комнату.
Себастьян сдержал улыбку. Викарий явно надеялся от него отделаться и добраться-таки до выпивки.
– Я и сам имею обыкновение ложиться поздно и с удовольствием скоротаю вечер в вашем обществе. Правда, боюсь, я засижусь – не люблю я спать в этих гостиницах.
Заметив, как помрачнел викарий, он позволил себе улыбнуться. Нельзя выпускать старика из виду, только так и можно бороться с его пагубной привычкой. Кроме того, это отвлечет от мыслей о его дочери.
Но отвлечет ли?
Прошло уже несколько часов после разговора с герцогом, миссис Блифил давным-давно принесла поднос с ужином, а Корделия не могла сомкнуть глаз. Когда в комнату с зажженной свечой вошла Пруденс, Корделия сделала вид, что спит. Меньше всего ей хотелось, чтобы служанка выговаривала ей за ее внезапное исчезновение. Корделии хотелось лишь одного – забыться сном.
Но сон никак не шел к ней. А тут еще Пруденс стала бродить по комнате. Корделия надеялась, что Пруденс тотчас ляжет и задует свечу, тогда она смогла бы снова открыть глаза и смотреть в темноту. Она старалась дышать ровно и спокойно, а Пруденс тем временем рылась в своем саквояже.
И Корделия крайне удивилась, когда та, вместо того чтобы лечь в постель, снова вышла из комнаты.
Корделия села в кровати и задумчиво посмотрела на закрытую дверь. Что там Пруденс делает в такое время? Правда, может быть, еще не так поздно. Вероятно, Пруденс решила посидеть с вышиванием у камина.
Корделия недоуменно пожала плечами и снова улеглась. Пруденс должна была лечь, ведь она весь день засыпала в карете. Да и вообще в последнее время она какая-то сонная.
Впрочем, многие люди любят засиживаться допоздна, а потом полдня их клонит в сон.
Выбросив из головы Пруденс и ее привычки, Корделия взбила подушку и постаралась устроиться поудобнее на жестком матрасе. Только бы здесь не было клопов! К сожалению, эти паразиты водятся даже в лучших гостиницах.
Господи, неужели даже сегодняшняя ночь не принесет ей покоя? Она лежала неподвижно, представляя себе мерзких насекомых, подбирающихся к ее телу. Потом она услышала легкий запах камфары, которая входит во все снадобья от паразитов, и немного успокоилась. Можно надеяться, что миссис Блифил заботится о покое своих постояльцев.
Желая прогнать свои страхи, Корделия попробовала получше укрыться. Легла на один бок, потом на другой. Попыталась вспомнить мелодию одного очень заунывного псалма, что было испытанным средством от бессонницы, но все напрасно. Заснуть не удавалось.
К сожалению, мешали ей не клопы, не холод и не неудобная постель.
Не спалось ей из-за герцога.
– Себастьян, – прошептала она. Она произнесла имя, и сердце ее забилось сильнее.
Корделия зажала себе рот, будто кто-то мог ее услышать. Как можно было ожидать, что этот поцелуй настолько поразит ее! У нее было несколько случаев с юнцами из Белхама, были и поцелуи, невинные, как утренняя заря. Но те поцелуи были просто досадной случайностью и вызывали лишь чувство неловкости. Те, кто целовал ее, были нерешительны, застенчивы, и, непонятно почему, ей было неудобно за молодых людей.
Поцелуи герцога были отнюдь не чисты и невинны. При воспоминании о них Корделию бросило в жар. Неужели поцелуи могут быть столь упоительны! Знала бы она, что такое поцелуй человека опытного, она бы поощряла зрелых ухажеров хотя бы затем, чтобы испытать подобное наслаждение.
«Корделия! Как тебе не стыдно!» – корила она себя. Что с ней стряслось за последние несколько дней? Приезд герцога вызвал к жизни странные мысли. Может, дело в возрасте? Может, непристойные фантазии – удел всех старых дев?
Или присутствие герцога делает ее такой развязной? Она вспомнила о том, как ласкал ее его язык, о том, как она прижалась к нему, словно кабацкая девка. Но откуда она могла знать, что прикосновения его так ее распалят?
Она ненавидела себя за это, но отдала бы что угодно, чтобы это случилось снова. Корделия вздохнула. Нет, этого больше не будет. В конце концов, у этого нахала есть невеста, и он ясно дал понять, что впредь намерен хранить ей верность.
Конечно, он останется верен невесте, уверяла она себя, и мысль о том, что из-за нее он мог бы поступить по-другому, приводила ее в ужас. Кроме того, между ними были и другие преграды. Их разделяла пропасть. Знатные господа не заводят отношений с дочками простых священников.
