– Завтрашний вечер мог бы быть подходящим временем, – заявил он. – Я провожу вас до кабриолета.
Вернувшись в Дункан-Хаус, я прошла прямо в свои покои, на счастье, никого не встретив. Я слишком устала, чтобы заниматься чем-либо, легла в постель и заснула. Разбудила меня Колин по приказу Селины.
– Они думают, что вы заболели, – сказала она. – Они беспокоятся о вас.
– Я не больна, – ответила я. – Теперь я чувствую себя прекрасно. Я всю ночь была на ногах. Попроси, чтобы мне дали что-нибудь поесть. И спасибо тебе, Колин.
Она поспешила за едой. Я занялась своей прической, оделась и сошла вниз. Хотя была уже середина дня, место за обеденным столом было для меня сервировано.
Когда я намазывала маслом теплые булочки и пила кофе, вошел Клод и сел рядом.
– Что думает ваш молодой человек об этой ситуации? – спросил он.
Наверняка у Клода есть люди, извещающие его обо всем происходящем в Новом Орлеане, подумала я.
– Ему она не нравится, мистер Дункан.
– Да, я полагаю, не нравится. Вы пришли к какому-либо решению?
– Не знаю, что вы имеете в виду.
– Скажем, не откладывая выйти за него?
– Нет, мы об этом говорили, но никакого решения не приняли.
– Вы необыкновенная девушка, Джена. Вы могли солгать мне, но я знаю, что вы говорите правду.
– Я не лгу, мистер Дункан. Теперь я хочу задать вам вопрос и надеюсь, что вы меня не обманете. Вы знаете о ловушке, устроенной мне за каменной оградой?
– Да, конечно.
– Это ваших рук дело?
– Моих? – воскликнул он. – Я никоим образом не хочу повредить вам.
– Сегодня утром, очень рано, перед самым рассветом, я поняла, что не могу заснуть, и решила прогуляться. Это была прогулка, не обдуманная заранее. Я почти не смотрела, куда иду, и очутилась на берегу реки. Когда я там стояла, кто – то, напав на меня сзади, приподнял вверх и сбросил в воду.
– Боже мой! Кто это был?
– Не имею понятия. Это еще не все. Когда я пыталась выкарабкаться на берег, эта личность швыряла в меня камнями. Один из них сильно ушиб мне плечо. Наконец он почти бросил большую каменную глыбу, которая наверняка убила бы меня или отправила без сознания на дно реки. Плывший вниз по течению ял спугнул его, иначе, без сомнения, я была бы теперь мертва.
Говоря это, я видела, в какое волнение пришел Клод. На его лице отразились удивление и ужас, которые не могли быть поддельными. По моему мнению, он ничего об этом не знал.
– Вы думаете, это сделал я? – спросил он.
– Кто-то же сделал.
– Это не моя работа, Джена. – Приподнявшись, он придвинул свой стул ближе к моему. – Я хочу, чтобы вы вышли за моего сына и чтобы у меня появился внук. Я хочу, чтобы он был крепким и здоровым. Я хочу, чтобы вы заботились о нем, воспитали его и вырастили мужчиной. Не таким, каков мой сын, а настоящим. За это я отдал бы свою жизнь. Так стал бы я вредить вам? Убив вас, я бы уничтожил единственную хорошую возможность получить внука.
– Есть другие девушки, которые могут думать, что такая сделка выгодна, – сказала я. – Почему именно я? Я и раньше хотела спросить вас об этом.
– Все просто. Я знал ваших отца и мать. Мне известно, кто их родители. Я знаю, что вы происходите из очень хорошего рода. Хорошая кровь. Все, чего я хотел бы для матери моего внука. Разве непонятно? Никто другой не подходит.
– Мне жаль, – сказала я.
– Мне тоже. Ваш молодой человек с моей помощью мог бы далеко пойти.
– Это значит, что вы присмотрите за тем, чтобы он не получил контракта?
– Скажем, я не предложу ему помощь в получении контракта. Я не могу управлять советом директоров, который должен его утвердить.
Это, подумала я, его первая ложь. Я верила ему, когда он утверждал, что не знает о нападении на меня на речном берегу. Комитет Французской оперы сделал бы в точности так, как скажет он, или понял бы его намек, если он ничего не скажет. Я начала терять надежду.
– Завтра вечером, – сказал Клод, – во Французской опере премьера, и Дэвид Бреннан должен дирижировать оркестром. Это очень важно для него. Если он хорошо справится, я не вижу, как бы кто бы то ни было может настроить против него комитет. Не хотите ли быть моей гостьей на спектакле?
Это было неожиданно и великодушно, подумала я.
– Да, весьма охотно. Я рада, что вы меня пригласили.
– Наши дамы все еще чувствуют себя слишком усталыми после бала, чтобы ехать с нами, так что будем только вы, я и Лаверн. Я не пригласил даже Уолтера. Единственное, что доставляет ему удовольствие, это хорошая возможность поспать.
– Спасибо. Все, в чем нуждается Дэвид, – это случай показать, насколько он хорош. Теперь у него будет такой шанс. И вы станете гордиться им, мистер Дункан.
– Надеюсь. Отложим решение до тех пор, хорошо?
– Да. Да, конечно, отложим.
Он нахмурился.
– Я встревожен этими странными покушениями на вашу жизнь. Не вижу им никакого объяснения.
– Я тоже. Я озадачена столь же, сколь и вы. Насколько мне известно, моя смерть никому не принесла бы выгоды.
– Совершенно верно. Вы сказали, что ваш отец имел при себе большую сумму денег, когда пакетбот охватило пламя и он взлетел в воздух?
– Да, сэр. Все, что отец имел, было обращено в наличность, и он носил ее в специальном поясе.
– Интересно… Не могут ли эти покушения иметь какого-либо отношения ко всем этим деньгам?
– Мистер Дункан, каюта отца и матери почти примыкала к котельной палубе. Когда она взорвалась, взорвались и баррели пушечного пороха, и сами котлы. Это та самая часть судна, которая получила наибольшие повреждения. Там практически ничего не осталось.
– Тогда дело не в этом. Я хочу, чтобы вы были осторожны. Постарайтесь не гулять в одиночестве. Когда вам захочется подышать воздухом, дайте мне знать, и я или Лаверн составим вам компанию.
– Не люблю навязываться, – сказала я, – но уверена, что это не излишняя предосторожность.
– Мы придумаем что-нибудь, что устроит нас обоих, – сказал он. – Вы необыкновенно разумная девушка. А с нашими проблемами погодим.
Он ушел, оставив меня завершать трапезу, а я снова раздумывала, что же он все-таки за человек. Сначала угрожал мне тюрьмой, теперь ищет компромисса, давая мне время принять решение, и даже идет на то, чтобы позволить мне разделить успех Дэвида.
Теперь у меня не было занятий. С окончанием бала Дункан-Хаус вдруг показался очень тихим. Мне нечего было делать. Я знала, что Селина в это время долго спит. Я не имела понятия, где Лаверн, и не желала знать, где мог быть Уолтер. Итак, оставалась Аугуста, и я решила нанести ей визит, поскольку она много времени проводила в своих двухкомнатных покоях.
Она откликнулась на мой стук, приглашая войти, и я нашла ее занятой тонкой вышивкой, в очках в латунной оправе, сквозь которые она смотрела, делая изящные стежки. Увидев меня, она дотронулась до очков и рассмеялась.
