стабильный пространственный карман. Это не было временной трансформацией, это был полноценный артефакт. Грубоватый, без изящества, свойственного мастерам, но надежный, как кирпич.
— Какова цена? — спросила она.
— Десять галеонов.
Это было дорого. Пятьдесят фунтов за кожаный мешочек. Но учитывая магические свойства, цена была оправдана. В её мире артефакт с пространственным карманом стоил бы на порядок дороже, так как требовал бы редких материалов и работы высококлассного специалиста. Здесь же это был товар широкого потребления.
— Беру, — кивнула Рин.
Она выложила десяток монет на прилавок. Торговец смотрел на это с благоговением.
Затем она начала сгружать свои запасы в кошелек. В конспирации не было необходимости, 90 галеонов — не такая уж большая сумма, а вот взять продавца на горячем, если кошель поведет себя нестабильно — было хорошей идеей.
Монеты исчезали в горловине, словно падали в бездну. Мешочек не раздувался, не становился тяжелее. Пространственная магия работала безупречно.
Когда последний галеон покинул её карман, Рин почувствовала невероятное облегчение.
— Потрясающая вместимость, не правда ли? — гордо произнес торговец, пересчитывая свои десять монет. — Лучшая работа в Лондоне! Вы не пожалеете, мисс. Этот кошелек прослужит вам долго.
Рин затянула шнурок и взвесила мешочек на ладони. Он весил не больше носового платка.
— Приемлемо, — сухо оценила она. — Благодарю за сделку.
Она спрятала кошелек во внутренний карман и вышла на улицу.
Косой переулок жил своей жизнью. Толпа стала еще гуще. Волшебники и ведьмы сновали между магазинами, обсуждая покупки, новости и сплетни.
Рин замедлила шаг, переходя в режим наблюдения. Теперь, когда её не отвлекали физический дискомфорт и финансовые проблемы, она могла сосредоточиться на анализе местного магического социума. И первое, что бросалось в глаза, — это инструменты.
У каждого. Абсолютно у каждого прохожего был при себе один и тот же предмет.
Деревянная палочка.
Они носили их в рукавах, в специальных кобурах на поясе, за ухом или просто держали в руках, как указки. Это был универсальный мистический код, стандарт, принятый в этом мире.
В её мире мистические коды были индивидуальны. Кто-то использовал драгоценные камни, как Тосака. Кто-то — другие металлы. Кто-то — книги, мечи или даже собственные волосы. Инструмент подбирался под особенности мага, под его стиль и происхождение.
Здесь же царила унификация. Деревянный стержень с сердцевиной. И всё.
Но больше всего Рин поразило то, как они их использовали.
Она остановилась у витрины кафе, наблюдая за происходящим внутри через стекло.
За столиком сидел волшебник, читающий газету. У него зачесалась спина. Вместо того чтобы почесаться рукой, он лениво взмахнул палочкой, пробормотал что-то неразборчивое, и его мантия начала сама собой тереться о лопатки, имитируя чесание.
Рядом ведьма кормила ребенка. Ложка с кашей летала от тарелки ко рту младенца сама по себе, управляемая легкими движениями палочки матери, которая в это время пила чай.
На улице дворник убирал мусор. Он не мел метлой. Он просто указывал палочкой на фантики, и те сами прыгали в урну.
Это было тотальное, всеобъемлющее использование магии для решения самых тривиальных бытовых задач.
В её мире активация мистического кода требовала затрат праны. Открытие цепей, конверсия жизненной силы в магическую энергию, формирование заклинания — всё это стоило усилий. Использовать магию, чтобы почесать спину, было бы равносильно тому, чтобы использовать ядерный реактор для кипячения чашки чая. Глупо, опасно и расточительно.
Здесь же магия лилась рекой.
— Откуда у них столько энергии? — задала Рин себе вопрос, глядя, как волшебник прикуривает трубку палочкой. — У них что, бесконечные резервы Од? Или у них у всех магические цепи ранга «EX»?
Рин присмотрелась внимательнее, вновь активируя магическое зрение на минимальной мощности.
Она увидела потоки.
Когда волшебник взмахивал палочкой, он не использовал свою внутреннюю энергию в том объеме, к которому привыкла Рин. Палочка работала не как усилитель личной силы, а как… клапан. Или, точнее, как насос.
Окружающая среда.
Косой переулок, как и весь этот скрытый мир, был переполнен маной. Атмосфера здесь напоминала плотный эфирный суп. Это был уровень эпохи богов, сохранившийся в изолированном кармане реальности.
Местным магам не нужно было генерировать энергию внутри себя. Им не нужно было выжимать свою душу досуха. Им нужно было просто открыть канал. Палочка служила ключом, который открывал шлюз и позволял внешней, атмосферной мане влиться в заклинание.
«Вот оно что», — поняла Рин. На её губах появилась усмешка, в которой смешались презрение и восхищение. — «Они не сильные. Они просто живут в теплице».
Их «бесконечные резервы» — это не их личная заслуга. Это заслуга места, где они живут. Окружающая среда брала на себя 90 % нагрузки. Магу нужно было лишь задать форму и вектор.
Это объясняло их физическую слабость. Им не нужно было тренировать тело, чтобы выдерживать отдачу. Им не нужно было экономить. Мана была бесплатной, как воздух.
«Именно поэтому они используют её для уборки мусора», — заключила она. — «Когда ресурс не ограничен, он обесценивается».
Это было удобно. Чертовски удобно. Но это делало их зависимыми. Помести любого из этих «великих волшебников» в её мир, где маны мало, и их палочки станут бесполезными деревяшками.
Но сейчас Рин была здесь. В их мире. В их теплице.
И она чувствовала эту ману кожей. Она вдыхала её. Её собственные цепи, привыкшие работать в условиях дефицита, здесь чувствовали себя как рыба, которую выпустили из банки в океан.
Если она сможет использовать этот ресурс…
Она посмотрела на свою руку. Кинжал Азота был прекрасным инструментом, но он был создан для ритуальной магии, для накопления и усиления. Он не был «клапаном» для внешней маны. Драгоценные камни были батарейками, одноразовыми и дорогими.
Ей нужен был местный инструмент.
— Палочка, — произнесла она.
Это было логично. С точки зрения науки.
Если она хочет эффективно взаимодействовать с местной магической средой, ей нужен интерфейс, адаптированный под эту среду. Использование её собственных техник здесь было бы неэффективным, как попытка подключить японский электроприбор к британской розетке без переходника.
К тому же, был и другой аспект.
Маскировка.
Девушка, которая ходит по Косому переулку и колдует с помощью драгоценных камней или ритуального кинжала, привлечет внимание. Девушка с палочкой — это норма. Палочка — это пропуск в общество. Это символ статуса «свой».
Рин решительно оглядела улицу.
Где они берут эти палки? Это не тот товар, который покупают в продуктовом. Это должно быть специализированное место. Мастерская.
Она шла вдоль ряда магазинов, игнорируя витрины с мантиями («Мадам Малкин») и книгами («Флориш и Блоттс»). Ей нужно было оружие.
И она нашла его.
Вывеска была старой, облупившейся, с золотыми буквами, которые
