центров немецкой разведки на Украине, работавший в тесном контакте со штабами, зашифрованными как «Валли» и «Орион», и что старик в солдатской шинели — руководитель центра, майор Миллер, он же Мейер, он же Антон Иванович Мильчевский, крупный немецкий шпион, много лет проживший в нашей стране.
Что касается Владика, то в тетради Максима появилась уверенная запись: «Владик Корецкий, он же Заремба, — агент гестапо».
Немецкая военная разведка абвер была очень опытный, коварный и предусмотрительный противник. Абвер мог заслать своего человека в чужую страну и только через много лет, когда положение шпиона становилось достаточно надежным и прочным и никому уже в голову не приходило подозревать его в чем-либо, дать ему задание активно включиться в работу. И когда немцы оккупировали нашу территорию, естественно, что мы столкнулись со многими неожиданностями. Люди, которые, казалось бы, ничего общего не могли иметь с нашим врагом, оказывались в его рядах. Их было не много, но зато они были очень опасны.
Я представляю, как удивились честные советские люди, жившие в Умани, когда вслед за передовыми немецкими частями в городе появился их земляк — солидный, уважаемый инженер-мукомол Антон Иванович Мильчевский, к которому гитлеровские офицеры почтительно обращались «майор Миллер». Этот человек был разоблачен чекистами еще в 1936 году как немецкий шпион. Но полностью вся деятельность его выявлена не была. Он бежал в Японию, оттуда перебрался в Германию и во время второй мировой войны возглавил один из разведывательных пунктов генерального штаба гитлеровской армии. С ним-то и предстояло Максиму вести невидимую дуэль.
Не надо думать, что на оккупированной территории немецкая разведка афишировала свою работу, что, скажем, у входа в ее учреждения висели вывески или, на худой конец, стояли вооруженные часовые. Нет, гитлеровские шпионы даже у себя дома зачастую использовали для своей черной работы всякого рода прикрытия — всевозможные фирмы, магазины и квартиры.
…На очередной встрече с Максимом Евгения Бремер предупредила его:
— В Киеве работает некий Миллер, крупный руководитель военной разведки.
— Откуда это известно?
— Сушко передает.
Мария Васильевна Сушко, пенсионерка, старая коммунистка, из-за болезни не могла эвакуироваться. Бремер привлекла ее для работы в группе Максима. Это была рассудительная, трезво оценивавшая события, не боявшаяся никаких трудностей и опасностей подпольной работы женщина.
— Очень интересно, — сказал Кудря, — пусть Мария Васильевна опишет внешность этого Миллера, достанет адрес.
Через несколько дней Максим знал, что Миллер высокого роста, седоватый, лет пятидесяти, одевается в солдатскую шинель, по-русски говорит без акцента. Адрес? У него было сразу три адреса, и один из них — Кузнечная, 4/6.
Опять Кузнечная!
— Помните тот серый дом, куда привел вас Корецкий? — спросил Кудря у Марии Ильиничны. — Вы должны поселиться в нем.
Задание было сложным. Попасть в этот дом было не легче, чем в атомное ядро. И не только потому, что «ядро», а точнее, змеиное гнездо, в которое наметил проникнуть Максим, было защищено хитроумнейшей системой запоров и отталкивало все и вся, что казалось чужим, а в основном потому, что в Киеве были тысячи домов, а проникнуть надо было именно в этот, что сразу вызывало подозрение.
Решено было обратиться к знакомой немке Зауэр. Вместе с Марией Ильиничной Зауэр пошла к управдому.
— Я вас очень прошу, — обратилась она к нему, — помогите моей приятельнице устроиться. Ведь в доме есть свободные квартиры.
Управдом, хотя и раболепствовал перед немцами, не соглашался.
— Я вас отблагодарю, — шепнула Мария Ильинична и положила на стол конверт с деньгами.
Прикинув на глаз толщину пакета, управдом обещал подумать.
Первый шаг был сделан. Второй шаг Мария Ильинична сделала, когда зашла в просторный кабинет начальника жилищной управы Киева Скоротынского. Он встал из-за стола и, церемонно поклонившись, поцеловал ее руку.
— Рад, что мы снова встретились. Чем могу служить?
Они поговорили о знакомых, о последних городских новостях, о том, что с работой трудно и с квартирой тоже нелегко. И тут Мария Ильинична дала понять, что за взятку все же можно достать квартиру.
— Как? — заинтересовался Скоротынский, — где? — И он заставил ее рассказать все.
— У честной украинки вымогают деньги! — шумел Скоротынский. — Я не позволю этого у себя в районе.
Он хотел показать перед ней свою власть, подчеркнуть, что он тоже что-то значит.
— Управляющего домом 4/6 по Кузнечной, — распорядился он по телефону, — немедленно снять с работы. Да, я уже подобрал кандидатуру…
И в тот же день немец, шеф управления, подписал бумагу, которой Мария Ильинична Груздова назначалась управляющей домом 4/6 по Кузнечной улице.
Не успела еще она как следует обосноваться на новом месте, как там уже появились радиоприемник, оружие, пишущая машинка, листовки. Стесняться особенно было нечего — они получили в свое распоряжение самую безопасную в городе квартиру. Во всяком случае, так они считали.
Каждый день Максим приходил сюда и, устроившись поудобнее у окна, наблюдал за всем, что происходило во дворе. А интересного для разведчика здесь было много.
Приезжали с фронта крытые автомашины с людьми в гражданской одежде. Быстро поднявшись по лестнице, они проходили в квартиру Миллера. Это были его агенты. Уходили они обычно с наступлением темноты. Но не все: Миллер круто обращался со своими агентами и порой, заподозрив их, зверски пытал. Трупы закапывали ночью здесь же, во дворе.
В квартире Миллера — она была напротив квартиры Марии Ильиничны — агенты получали последние инструкции, тут их снаряжали в дорогу, одевали, отсюда в тех же крытых машинах вывозили на аэродром, расположенный в 40 километрах от Киева, аэродром настолько секретный, что даже не все генералы немецкой армии имели туда доступ.
Максим уже знал многих людей Миллера в лицо, и не только знал, но зафиксировал на пленке. Теперь оставалось выяснить их имена.
Помочь в этом мог только один человек — Анна Пиман, ближайшая сотрудница и сожительница Миллера.
И он решил подобрать ключи к этой миловидной особе и попытаться привлечь на свою сторону. Не буду задерживаться на том, как проходила эта сложная операция, скажу лишь, что она удалась. Пиман согласилась помогать нашим чекистам. Это был серьезный успех.
Уже на другой день Максим узнал о том, что в Житомире, в здании, расположенном рядом с госпиталем, находится ряд учреждений германского генерального штаба, что в Фастове, за мостом, немцы устроили крупное бензохранилище и что мост там охраняют чешские солдаты, настроенные антифашистски. И самое главное — теперь ему были известны имена всех тех, кого Миллер переправлял в наш тыл. Больше того, у Максима возник смелый план переброски своих людей на автомашине немецкой военной разведки на левый берег Днепра, поближе к линии фронта.
В квартире Миллера постоянно находилась некая
