Что ж, жребий брошен!
Вадик оформил заграничный паспорт, заказал авиабилет к ближайшему тибетскому монастырю, попрощался с сослуживцами и уведомил о скором отлёте огненно-рыжую любовницу Анжелику.
Перед вылетом зашел в ГУМ, прикупил себе оранжевой материи, лично выкроил монашеское покрывало.
Примерил, крутанулся на пятке перед зеркалом. А оно, святые угодники, ему идет! Седина головы вспыхнула каким-то божественным светом. Морщины лица разгладились, а грудь по-гренадерски выкатилась колесом.
Устроив на прощание маленькую сексуальную революцию с Анжеликой, повторив для лучшего запоминания несколько блистательных па Камасутры, Вадик, даже не прищуривая свой третий глаз, стал смело ждать вылета на новую родину.
5.
Несколько сбил его планы водопроводчик Семеныч. Явился с тремя бутылками портвейна «777» отметить проводы.
Семеныч хоть и был служителем прокладок и унитазов, однако обладал абсолютным слухом, обожал Шнитке, в церкви подрабатывал звонарем, поэтому с Вадиком сошелся на короткой ноге.
– Не хочется мне, Семеныч, пить, – устало отмахнулся экс-министр. – Я ведь посвященный, избранный. Надо знать себе цену.
– А от меня, Петрович, жена ушла, – водопроводчик смахнул слезу грязным рукавом. – Снюхалась с газосварщиком соседнего ЖЭКа.
– Тогда наливай.
Выпили.
Семеныч оторопело заморгал детскими ресницами:
– Что-то я в себе неладное чую. Батюшки! Что за стеной творится! Там ветеринар пытается кота кастрировать. Я это вижу!
– Семеныч, значит, и ты избранный?
– Вроде того…
6.
Вот уже пару лет Вадик с водопроводчиком Семенычем обитают в живописном тибетском монастыре.
Их там окружили уважением дивным.
Еще бы! Только у них двоих из далекой России отверзся третий глаз.
Жизнь в монастыре тиха и размеренна. Вадик с Семенычем кушают рисовые лепешки, пьют небесную росу из лепестков лотоса, долго и неотрывно глядят в космическую лазурь шестью зенками.
Прежняя их московская жизнь теперь кажется далекой и лишенной всякого смысла.
Да и было ли это всё?
Однажды, на побывку к Вадику прибыла огненно-рыжая пассия Анжелика. Привезла с собой тамбовской картошки, костромского масла и три бутылки портвешка «777».
Сели, выпили…
Но Вадик больше никаких метаморфоз со своими глазами не хотел, поэтому рюмку плеснул под ноги.
– Ой, что это со мной? – обмер Семеныч. – Ничего больше не вижу. Третий глаз, стервец, закрылся. Начисто!
– Еще выпей, может, откроется, – посоветовал Вадик.
Выпил, но глаз не открылся.
Только Анжелика вдруг воспылала дикой страстью к экс-водопроводчику, лианой обвила его шею, тесно прижалась к нему острыми грудями.
…В Москву Анжелика так и улетала в обнимку с Семёнычем.
Тот, после захлопнувшегося глаза, сбросил оранжевое покрывало, сказав, что соскучился по борщу с бараниной и по Шнитке.
Самолет взмыл.
Вадик махал высохшей на тибетском солнце рукой.
Слезы по его лицу текли ручьем.
Сразу из всех глаз.
Из двух и потенциально из третьего.
– Занятно… Ты сам-то в третий глаз веришь?
– Не так чтобы очень. Третий глаз… Пятое ухо… Не очень.
– А я паранормальности верю. Один раз ночью кошелек потерял, так нашел в пять минут. Видение было!
– Тогда, конечно…
– Ты вот чего, прижми опять продюсеров к стенке. Ведь они, подлецы, как на икону, рейтингам молятся. Приглядись… Разберись в механизме.
Компромат № 25
Маленький ядерный взрыв
1.
Продюсер телевизионного канала Иван Дубов страстно мечтал о росте рейтинга. Но этот подлец упрямо не рос. Что господин Дубов со своей командой только не делал. Убрал пронафталиненные «Очевидное-невероятное», «Клуб путешественников», «В мире животных»… Во все передачи вдохнул кислород. Так вместо «Клуба путешественников» появилась программа «Глаза ужаса», где альпинисты в режиме реального времени срывались с горных отрогов и разбивались в кровавую кляксу. Вместо «Мира животных» возникли «Животные-садисты», здесь кит-убийца всенародно терзал опешившего водолаза. Вместо «Очевидного-невероятного» предстала передача «Несусветная мразь», в коей творилось такое, что лучше об этом вам и не знать.
Но рейтинг, зараза, не рос…
Иван Дубов вызвал своего первого заместителя, седого красавца Платона Лебедя.
– Что будем делать, Платоша? – Дубов клетчатым платком оттер сократовскую лысину, умильно замигал голубыми глазами. – Новые каналы, как поганки, лезут. А там сплошь отморозки. Утратим мы первенство. Как пить, утратим.
– Нужна внезапность… Петушиный наскок, – задумался Лебедь.
– Какой наскок? Думай!
– Мысля есть… Только пойдешь ли ты, Иван, на такое…
– Да я готов с чёртом обняться! Содом и Гоморра в подарок!
– Маленький ядерный взрыв, – набычился Платон Лебедь, нервно заиграл желваками.
– Ядерный?
– Ну!.. Подземный.
– На фиг он нужен?
– Такие взрывы вызывают локальные землетрясения. Но чудовищной силы. Новейшие разработки отечественных оборонщиков.
– Так-так! – оживился Дубов. – Начинаю улавливать… Наша роль?
– Реалити-шоу «Гибель Помпеи». Выберем городок поуютней. Расставим камеры. Скажем, типовая семья. Все едят малину, попивают чаёк… Вдруг – трах! Девять баллов! Вакханалия, гибель и срежет зубов!
– А мы в шоколаде?
– А то!
– Камеры выдержат?
– Я уже расспросил специалистов об особенных сейсмоустойчивых тележках. Таковые имеются. Эбонитовые стержни в графитовой смазке.
Дубов вскочил, сердечно обнял коллегу:
– Умница! Дерзай, браток! Выйдет, озолотимся с ног до макушки!
2.
Типовым российским городком единогласно был признан Урюпинск. Туда срочно отбыла творческая группа канала, проверить обстановку на месте. Всё тип-топ! Укромные улочки, утопающие в сирени. Провинциальный брех собак за забором. Тихие, скромные лица горожан с румянцем во всю щеку. Просто загляденье! Родненькие!
Выбрали заурядно милую семью Петуховых. Не семья, картинка с выставки. Бабушка, дедушка, папа, мама, сынок и дочка. Дружный, сплоченный родовой коллектив.
Попили чаёк с Петуховыми. Угостили их печатными московскими пряниками. Продумали расстановку скрытых камер. Старт назначили на следующую неделю.
По началу, всё шло чин чинарем. Счастливые Петуховы печатные пряники жуют, мудрое правительство хвалят, с бараньим восторгом хлопают глазками. А меж тем ядерный заряд уже подвезли. Но он оказался таким маленьким, что Иван Дубов даже заволновался:
– Не промахнуться бы!
– Этой штукой в космосе парочку метеоритов в пух разнесли, – ковыряясь в зубах зубочисткой из слоновой кости, заметил Платон Лебедь.
– Ну, с Богом!
Зарыли бомбочку в центре Урюпинска, на глубине артезианской скважины. Еще раз проверили крепление камер на тележках.
И взрыв ахнул… Точнее он даже не ахнул, Урюпинск лишь слегка дёрнуло, а ложечка на столе очаровательных Петуховых ласково звякнула о стакан в железнодорожном подстаканнике.
На экранах же телевизоров, прямо во время трансляции «Гибели Помпеи» вспыхнул красочный, заранее заготовленный анонс: «Свежий поворот в свежем реалити-шоу».
Вся творческая группа замерла. Алчно вожделела землетрясения. Но оно, увы, не торопилось.
– В чём дело, Платон? – нервно махнул вискаря Иван Дубов.
– Сам в раздумье…
– Может, людей пожалели. Сэкономили на заряде?
– Какие там люди? Специалисты сказали, что от большего заряда земная кора может вдребезги лопнуть.
– Тогда, конечно…
– Лично я верю в наших российских подрывников.
– А рейтинг? Он, подлец, в это верит?
Ждали денек и другой. Тишина…
Господа Дубов и Лебедь кусали локти. Ядерный заряд им стоил десятка других программ. Поставил на грань банкротства.
3.
Землетрясение шарахнуло в Москве. По шкале Рихтера в три балла.
– Это еще что за новость? – изумился Дубов.
Лебедь опрометью кинулся к специалистам, а те пояснили, мол, в принципе, такое возможно, взрывная волна по неведомым земным разломам может уйти куда угодно. Хоть в Рио-де-Жанейро.
Что делать? Не сниматься же всей группой в Москву? Продолжали трансляцию из Урюпинска. А городку хоть бы хны. Живет в провинциальной сонной сказке. Весь в обморочно душистой сирени, в задорном лае цепных собак. А семья Петуховых, стервецы эдакие, сидят за столом хрумкают московским печатными пряниками, попивают чаёк из блюдечка.
Рейтинг, конечно, близок к нулю. Кто этакую мутотень станет глядеть? Нет рейтинга, значит есть фантастические убытки.
– Ну, и как, Платоша? – злобно сглотнул слюну Иван Дубов.
– Хочешь, ударь мне в морду, – предложил Лебедь.
– А это поможет? – чуть не заплакал генеральный продюсер. – Ладно, давай еще подождем.
