— Они выдержат, отец Томас.
— Женевьева, я беспокоился о вас. Вчера я молился лишь о том, чтобы вы не пострадали. План казался мне слишком рискованным. А теперь я молюсь о том, чтобы вы поскорее забыли о случившемся — я-то знаю, как вы чувствительны. По-моему, мы поступили недостойно, мне тягостно думать об этом.
— А они? — возмущенно перебила его Женевьева. — Они поступили достойно, напав на Иденби безо всякой причины?
Отец Томас вздохнул:
— У вашего отца была возможность сдаться. Он мог бы остаться в живых и сохранить свое положение. Для этого ему понадобилось бы лишь принять условия Тюдора.
— Но в таком случае он нарушил бы клятву! Мой отец, присягнул на верность Ричарду, а с такими вещами не шутят.
— Может быть. И все-таки сторонники Ланкастеров сражались честно, а мы — нет.
— Они ничем не лучше нас. Зачем понадобилось поджигать дома наших подданных? Почему убили моего отца? Мы просто сделали то, что было в наших силах. Сторонники Ланкастеров не горевали о смерти моего отца, так почему же я должна оплакивать их предводителя? Победы обходятся недешево, но все же дешевле, чем поражения!
— Неплохо сказано, — заметил священник. — И все-таки прошу вас, распорядитесь, чтобы тело лорда Тристана передали его сторонникам. Пусть они похоронят его с почестями. Сегодня утром за ним прибыл гонец.
Женевьева небрежно взмахнула рукой.
— Поступайте, как сочтете нужным. — Она вздохнула. — А теперь мне пора — надо еще осмотреть замок и выяснить, каков нанесенный нам ущерб. И побывать на полях — не хватало еще, чтобы зимой нам пришлось голодать.
— Наш разговор не закончен, миледи, — покачал головой отец Томас. — Осталось обсудить еще один вопрос.
— О чем?
— О вашем браке.
Женевьева изумленно посмотрела на священника. Ее сердце пронзила боль, к глазам подступили слезы.
— Тело Акселя еще не остыло в могиле, а вы уже заводите речь о браке? — Мысленным взором она отчетливо увидела погибшего жениха — молодого учтивого красавца, всегда готового улыбнуться ей.
— Женевьева, я вовсе не хотел причинить вам боль. Однако вы должны укрепить свое положение. Теперь вы — хозяйка огромных владений, заманчивая добыча. Не забывайте, сколько в мире людей, которым чуждо благородство.
— Нельзя принудить к браку силой, отец. Даже если меня свяжут и принесут к алтарю, я не произнесу ни слова. Да, теперь я хозяйка замка. И останусь ею. Стены Иденби прочны. Мы сумеем защититься.
Священник смутился.
— Женевьева, поскольку ваш отец умер, сэр Гай обратился ко мне, как вашему духовному наставнику, с просьбой обвенчать вас.
— Сэр Гай?!
— Да.
Священник умолк. Женевьева медленно поднялась и подошла к нему.
— Отец, вас что-то тревожит. Пожалуйста, поделитесь со мной своими мыслями. Сегодня я не расположена выслушивать намеки.
Отец Томас нахмурился:
— У меня нет причин возражать против такого брака. Сэр Гай молод и полон жизни, он из хорошей семьи, но при этом беден, у него нет своей земли. По-моему, вы могли бы стать женой одного из самых богатых лордов побережья…
Женевьева поняла, что священник уклоняется от ответа.
— Отец, предложение сэра Гая ничуть не удивило меня: он был близким другом Акселя. Моя судьба небезразлична ему. Сэр Гай нравится мне, но пока я не желаю даже думать о браке. Я не вправе предать погибшего жениха. — Сделав паузу, Женевьева с любопытством спросила: — Вы недолюбливаете его, отец?
— Нет, дело не в этом. Я почти не знаю сэра Гая, и все же… Если вы действительно хотите знать мое мнение, Женевьева, то вот оно. Рыцарь не вправе предлагать благородной леди стать наложницей врага. Настоящий рыцарь умрет, но не допустит такого позора.
— А по-моему, эта мысль была удачна — и потом, сэр Гай очень беспокоился за меня, отец. Если бы мы не потеряли Майкла… — Она помедлила. — Пожалуй, мне придется в самом ближайшем времени совершить паломничество, отец. И помолиться — не только за погибших, но и за себя. А теперь мне пора идти. Передайте сэру Гаю, что пока я не расположена говорить о браке.
— Он скоро покинет замок. Вы согласны встретиться с ним до отъезда?
— Да. Он едет просить о помощи… — Женевьева осеклась, услышав громкий стук в дверь. Отец Томас открыл дверь.
На пороге стоял возбужденный и раскрасневшийся сэр Гай.
— Женевьева! — Он бросился к столу, но тут же опомнился и поклонился священнику. — Добрый день, отец. Женевьева, стражники на северной башне заметили отряд, приближающийся с севера. Воины одеты в цвета Ричарда, на их знамени — белая роза Йорков!
— Впустите их!
— Я уже отдал приказ.
Женевьева нахмурилась, услышав, что сэр Гай взял на себя такую смелость, но тут же смягчилась: должно быть, он слишком взволнован, чтобы думать об этикете.
— Они прибыли просить у нас помощи!
— Помощи? У нас? — ахнула Женевьева.
— Да. Ричард собирает войска. Генрих Тюдор готовится к сражению с королем, Ричард созывает своих сторонников. Говорят, численный перевес на его стороне, так что у самозванца нет ни малейшей надежды!
Женевьева опустила глаза на лист пергамента. Стало быть, приближается решающее сражение за королевский трон! С Божьей помощью Генрих Тюдор будет повержен. Женевьеве следовало бы радоваться, однако в эту минуту она надеялась, что король поможет ей, а не попросит подкрепления.
Она вздохнула:
— Сэр Хамфри уже слишком стар. Отпустить Темкина я не смогу. Соберите десяток воинов. Лошадей пусть разыщут сами, а доспехами мы их обеспечим. Если же кто-нибудь из молодых крестьян пожелает стать пешим воином, я благословляю их — но лишь в том случае, если они пойдут не вопреки воле родителей.
«Разве у меня есть выбор?» — с горечью подумала Женевьева.
— Скоро все будет кончено! — радостно заверил сэр Гай и склонился над столом, чтобы поцеловать ее в лоб. — А когда я вернусь…
Отец Томас недовольно кашлянул.
— Мы должны оказать гонцам короля достойный прием.
— Я позабочусь об этом… — начал сэр Гай, но Женевьева перебила его:
— Разумеется, отец. Как хозяйка Иденби, я сама приму гостей. — Она величественно поднялась. На Женевьеву легла ответственность — и она не уклонится от нее. Отец Томас ошибался, считая, что ей не справиться с делами одной. Она выдержит все, и ни Гай, ни священник, ни кто-то другой не отнимут у нее то, что принадлежит ей по праву. Власть слишком дорого досталась Женевьеве.
— Сэр Гай! — с достоинством проговорила она. — Не согласитесь ли вы собрать отряд воинов в помощь королю?
— Я готов, Женевьева! — Он схватил ее руку, запечатлел на ней пылкий поцелуй и выбежал.
