Читаем без скачивания НЕСКАЗАННОЕ - МАРИ ЮНГСТЕДТ

— Возможно, этому журналисту повезёт больше и он сумеет вытащить нужную информацию, — заметила Карин. — Думаю, для начала стоит попросить Юхана Берга помочь нам. Может, этот свидетель из тех, кто принципиально ненавидит полицейских. И откуда только такие берутся! — с ехидной улыбкой добавила она и повернулась к Кнутасу. — Придётся тебе найти подход к этому журналисту. Ну, Андерс, ты же это умеешь.

Карин по-дружески ткнула его локтем в бок. Кильгорда всё происходящее, похоже, крайне забавляло.

Кнутас просто кипел от злости, но вынужден был признать, что Карин права. По закону он не имел права пытаться раскрыть источник информации, но никто не мешал ему попросить Юхана узнать имя девушки. Вот, пожалуйста, — судьба полицейского расследования зависит от благожелательного отношения какого-то репортеришки. Кошмар!

Не успел Юхан войти в редакцию «Региональных новостей», как ему на мобильный позвонил Кнутас:

— Ты не мог бы оказать мне услугу?

— Какую?

— Как ты думаешь, твой информатор, который видел Дальстрёма в гавани в компании незнакомца, помнит, как звали девушку, с которой они там гуляли?

— Не знаю. Мне показалось, что они как раз в тот вечер и познакомились.

— Можешь спросить?

— Конечно. Но попозже. Я только что пришёл в редакцию.

Полиции нужна его помощь. Мило! Они поменялись ролями: обычно журналистам приходится стоять с протянутой рукой и вымаливать у полицейских жалкие крохи информации. Ничего, пусть Кнутас немного подождёт.

В редакции, как всегда по пятницам, царила непринуждённая атмосфера. В этот день обычно не было такого цейтнота, как в остальные, потому что половина передачи состояла из одного большого репортажа.

Гренфорс в одиночестве сидел за большим столом в центре помещения — именно там находилось сердце редакции: рабочее место редактора, ведущего передачи и продюсера эфира. Втроём они формировали выпуск, принимали решения и распределяли обязанности. Ни ведущий передачи, ни продюсер ещё не подошли. Большинство журналистов сидели за рабочими столами и разговаривали по телефону. До обеда надо было собрать информацию и договориться о встрече с теми, у кого планировалось взять интервью. День обычно начинался неспешно, стресс постепенно нарастал и достигал своего пика прямо перед эфиром: неготовые сюжеты, внезапные изменения, которые необходимо внести, потому что редактор чем-то недоволен, проблемы с компьютерами, неполадки с монтажным блоком. Время поджимало, многое делалось в последнюю минуту. Все к этому давно уже привыкли — нормальный рабочий ритм.

— Привет, — поздоровался Гренфорс. — Удачно вчера всё сложилось, история наша. Есть ощущение, что скоро вскроется что-то интересное. Поживём — увидим. А пока… тут ещё кое-что нарисовалось. — Редактор порылся в возвышавшейся посреди стола куче газет и бумаг. — Сегодня утром в Капельшере полиция изъяла рекордное количество рогипнола. Глянешь?

«Глянешь, ага, — подумал Юхан. — Теперь это так называется». Он-то прекрасно знал, чего ожидает от него Гренфорс. Полноценный репортаж, с которого начнётся программа, и сведения, которые будут исключительно в «Региональных новостях». Насчёт рекордного количества Юхан сильно сомневался. В течение года сообщалось о таком количестве рекордных конфискаций, что он уже и счёт потерял.

— Разве «Риксет» этим не занимается? — устало спросил он. Он так надеялся уйти сегодня пораньше…

— Конечно, но ты же их знаешь. Они занимаются своим делом, а мы — своим. К тому же у тебя связи лучше, чем у всех их репортёров, вместе взятых.

— Ладно.

Юхан сел за свой стол. Прежде чем взяться за дело, он позвонил Никласу Аппельквисту из Грабо.

Тот сразу же подошёл к телефону. Да, он ещё какое-то время общался с этой девушкой. Может, у него где-нибудь и завалялся листок с её фамилией и номером телефона. Звали её Элин, она из Упсалы. Он пообещал перезвонить в ближайшее время. Юхан уже поднял трубку, чтобы позвонить на таможню, и тут зазвонил мобильник. В трубке раздался мамин голос:

— Сынок, привет, как ты? Как съездил на Готланд?

— Спасибо, неплохо.

— Встречался с Эммой?

— Ну, вообще-то, да.

У них с мамой были очень близкие отношения, она знала о том, как у них с Эммой всё непросто. Она выслушивала его, давала советы, не ожидая, что он последует им. Не осуждала его, за что он был ей очень благодарен.

Они ещё сильнее сблизились после того, как два года назад папа Юхана умер от рака. Сыновей было четверо, но он, как старший, всегда общался с мамой больше остальных. Они нуждались друг в друге. В прошлом году он был ей просто необходим, они много времени проводили вместе, говорили об отце и о том, как изменилась их жизнь после его смерти. Особенно её жизнь. Мама осталась одна в большом доме. Он пытался уговорить её переехать, чтобы не приходилось в одиночку справляться с хозяйственными проблемами. Сыновья, естественно, помогали ей, но у них была и своя жизнь.

Сейчас она справилась с первым шоком от потери мужа. Даже познакомилась с каким-то мужчиной, который ходил в тот же боулинг-клуб, что и она. Он недавно овдовел, и, похоже, маме нравилось общаться с ним. Она не говорила, испытывает ли к нему какие-то чувства, а Юхан не спрашивал. Новый друг мамы серьёзно облегчил ему жизнь, и теперь он мог не так сильно беспокоиться из-за того, что она осталась одна.

Фанни сидела за столом на кухне и разглядывала собственное отражение в стекле. Дома никого, мама, как всегда, на работе. В доме напротив соседи украсили окна красивыми рождественскими звёздами. Скоро сочельник. Ещё одно Рождество вдвоём с мамой. К другим в гости приходят родственники и друзья, они наряжают ёлку и дарят друг другу подарки. Это же так здорово — собраться всем вместе за рождественским ужином. Тепло, свечи, близкие люди. А у них с мамой никого не было. Только Клякса. К родственникам они никогда не ездили. И теперь Фанни начинала понимать почему. Те боялись, что мама напьётся или устроит истерику. Она совершенно непредсказуема, расслабиться просто невозможно. Никогда не знаешь, что она выкинет. Стоило кому-то сказать или сделать что-нибудь, что было маме не по душе, и вечер испорчен. Поэтому они и оставались в Рождество вдвоём. Раньше была ещё бабушка, но она впала в старческий маразм и теперь живёт в доме для престарелых.

Они никогда не покупали на Рождество настоящую ёлку, просто ставили на стол дурацкую пластмассовую ёлочку. Словно пара одиноких пенсионеров. Ужинали, сидя перед телевизором. Покупные фрикадельки, свекольный салат и готовое «искушение святого Янсона», разогретое в микроволновке. Мама пила водку и вино и к концу вечера напивалась до чёртиков. Ей всегда хотелось посмотреть какой-нибудь фильм по телевизору, но обычно она быстро вырубалась прямо на диване.

А Фанни шла выгуливать Кляксу. Она ненавидела Рождество. К тому же это был её день рождения. Пятнадцать лет — уже почти взрослая. Она чувствовала себя маленьким ребёнком, по ошибке оказавшимся в теле взрослого. Ей совсем не хотелось взрослеть, всё равно надеяться не на что. Фанни положила голову на руки, чистые волосы приятно пахли. Хоть какое-то утешение. Она посмотрела на свою грудь. Всё из-за этого проклятого тела, вечно оно всё портит! Если бы она не повзрослела, ничего бы не случилось. Тело — оружие, которое могло обернуться и против других, и против неё самой.

Да ещё и он. Теперь её тошнило от одной мысли о нём. Он лапал её своими потными руками, забирался под одежду, ныл и стонал, словно младенец. Пытался сделать с ней какие-то странные вещи, и Фанни не сопротивлялась. Она чувствовала себя отвратительной, ужасной. Он сказал ей, что они оба в этом участвуют, поэтому она никому не должна рассказывать о том, чем они занимаются. Как будто они подписали какой-то секретный договор, заключили пакт. Хотя это всё враньё, в глубине души она понимала это. Он говорил ей, что она нужна ему, делал ей подарки, от которых она не могла отказаться. Фанни чувствовала себя виноватой. Она сама согласилась встречаться с ним, винить некого, кроме себя самой. Но теперь ей хотелось, чтобы всё это закончилось. Она мечтала избавиться от него, но не представляла себе как. Иногда она фантазировала, что вдруг из-за угла появится неизвестный и спасёт её. Но тот всё не приходил. Интересно, что бы сказал её папа, если бы узнал об этом?

Фанни зашла в ванную и открыла шкафчик. Клякса уселась рядом, глядя на неё своими добрыми глазами. Девочка достала зелёную коробку с лезвиями для бритья и села на унитаз. Двумя пальцами осторожно вынула лезвие. По щекам потекли тёплые солёные слёзы, капая ей на коленки. Она вытянула перед собой руку и стала разглядывать собственные пальцы. Зачем ей эта рука? Голубые вены просвечивали сквозь тонкую кожу запястья и продолжались на ладони. По ним текла её никому не нужная кровь. Зачем она вообще появилась на свет? Чтобы ухаживать за мамой? Чтобы её лапали какие-то противные мужики?