Читаем без скачивания Тело в силосной башне - Рональд Нокс

Впрочем, если вдуматься, имелась здесь и обратная сторона медали. Допустим, Толлард говорит правду, и тогда получается, что мимо него той ночью близ Ластбери проехали не одна, а две незнакомые машины. Машина или грузовик, чей водитель помог Толларду, и еще автомобиль, которым управляла Филлис Морель, промчавшаяся мимо примерно через десять минут. Эта машина, вполне вероятно, должна была остановиться у дома Ластбери или же где-то поблизости, иначе как объяснить, что Филлис показалось, словно она слышала, как Толлард паркуется в гараже в двенадцать сорок пять? Нет, следует вплотную заняться изучением алиби Толларда – не просто убедиться, замешан ли он в убийстве, но и удостовериться, что никаких посторонних той ночью в Ластбери не было. Отчаявшись найти ответы на эти вопросы, вечером Лейланд совершил прогулку до того места, где, согласно утверждениям Толларда, его машина заглохла. Необходимо составить «представление о месте события». Есть шанс, что обитатели близлежащих домов, разбуженные шумом моторов, кинулись к окнам, заметили что-то и запомнили. Тут его поджидало разочарование. Произошло это за поворотом дороги рядом с большим стогом сена у лесной опушки, и Лейланд не сомневался – это то самое место, но никаких домов в пределах видимости здесь не было. Совсем тихое и безлюдное местечко даже сейчас, днем, не говоря уже о ночном времени. В густом лесном массиве не было замечено ни малейшего движения, никто не разгуливал по широкой просеке, ни один человек не работал в полях, не брел мимо окаймлявшей их тропинки густой травы. Тишину нарушали лишь падающие с листьев капли да журчание ручейков в канавах у дороги. Еще это было самое подходящее местечко для определенных целей – промчаться здесь с ветерком во время ночной гонки или же остановиться якобы из-за поломки автомобиля. Это местечко, где, остановившись в столь поздний час, можно было стать жертвой дорожных грабителей. Легко стоять на такой дороге в одиночку, если где-то поблизости, скажем, за густой изгородью кустарника, у тебя прячутся помощники. Что, если за кустами канава? Удовлетворяя любопытство по столь незначительному поводу, Лейланд сделал открытие, окупившее все его усилия во время прогулки. Там густо разрослась крапива, и прямо поверх нее лежала, видимо, выброшенная с дороги пустая канистра для бензина, цвета ее еще не поблекли, металл не тронут ржавчиной. Господь, да благослови традиции производителей предметов массового спроса! На дне канистры был регистрационный номер. Аккуратно переписав этот номер в блокнот, Лейланд двинулся к ближайшей будке телефона-автомата, стоявшей на перекрестке у главной дороги Херефорда. Вот преимущество службы в полиции – за спиной у тебя поддержка бесконечных технических средств, позволяющих отследить судьбу одной из миллиона канистр для бензина, определить, когда ее впервые заполнили, как и когда она переходила из рук в руки, из какого гаража поставлялась и куда именно. Бридон на подобное просто неспособен.

Мужчина двинулся к лагерю и по дороге перебирал в уме все возможности заподозрить конкретную личность. Если докажут, что Толлард лгал на допросе полиции, значит, он виновен в убийстве или, по крайней мере, имеет к нему какое-то отношение. Только как реконструировать действия Толларда? Поломка, судя по всему, была лишь притворством. Он ничуть не опасался, что Арнольды или Карберри помешают Толларду, предложив помощь – все они были целиком поглощены соревнованием, в котором награда за победу – деньги. Толлард рассчитывал, что остальные участники будут отсутствовать несколько часов. Он вряд ли мог предвидеть столь раннее возвращение Филлис Морель. Гораздо безопаснее было поступить, как сделал Толлард, хотя вероятность поломки машины тоже нельзя было исключать. Толлард, как только стихли вдали последние отзвуки гонки, развернул машину и направился прямо к подъездной дорожке, а оттуда, по всей вероятности, пошел уже пешком, чтобы не нарушить покой спящей в доме прислуги. К тому времени было примерно половина двенадцатого, не больше. Видимо, он рассчитывал найти Уорсли в пустом доме, зная – тот привык рано ложиться спать, и решил, что Уорсли уже в постели. На самом деле Уорсли уже находился в спальне, но только начал раздеваться – вещественные доказательства это подтверждали. Однако те же самые улики говорили, что борьбы между ними в спальне не произошло и, по всей видимости, преступнику удалось под каким-то предлогом выманить Уорсли из дома на прогулку. Возможно, он попросил помочь с машиной, исправить вымышленную поломку. В любом случае прогулка предполагалась недолгая, так как Уорсли не позаботился захватить с собой не только часы, но даже монокль. Вот они вместе направились к машине, подошли, и, возможно, Уорсли вынужденно наклонился посмотреть, что там под капотом. Затем – возможно, тампон, смоченный хлороформом, потом борьба, во время которой у жертвы отлетела пуговица от воротничка, немного порвалась одежда, но побороть нападавшего Уорсли оказался не в силах. Затем удушение – видимо, с помощью подушек от машины или тем, что оказалось под рукой, а после лишь оставалось аккуратно избавиться от тела. Возможно, его пришлось проталкивать в люк, и, возможно, убийца использовал с этой целью шкив. Безжизненное тело сперва оказалось на платформе, а затем его сбросили вниз на мягкую силосную массу. На все это не могло уйти много времени, и, быть может, убийца управился за полчаса. Самое позднее – к полуночи.

Каков же следующий шаг преступника? Это очевидно – он должен был создать твердое стопроцентное алиби. Тут, вынужденно признал Лейланд, что-то сразу пошло совсем не так. У Толларда не было бы никакого алиби, если бы он признался на допросе, что видел Филлис Морель в двенадцать двадцать пять. Ничего не получилось бы, заяви он, что находился дома уже в двенадцать пятнадцать. У Толларда не было никаких доказательств, сколько именно времени он провозился с заглохшей машиной, разве что за исключением пресловутого водителя грузовика, которого так и не удалось найти и представить коронеру. Если бы он дожидался возвращения участников гонки, тогда бы появились свидетели его передвижений, хотя в данном случае временной интервал был слишком велик, и столь длительное стояние на обочине показалось бы всем маловероятным. Возможно, он и не рассчитывал на столь длительное стояние у дороги в полном одиночестве. Видно, надеялся, что вскоре после полуночи Толлард сможет остановить проезжающую мимо машину, и тогда у него появился бы свидетель, способный подтвердить, что он находился всего в миле от дома. Шли минуты, и мимо никто не проезжал, а затем в двенадцать двадцать пять Толлард увидел свет фар автомобиля Филлис Морель. Он не ожидал столь раннего возвращения кого-то из участников гонки, а поэтому предположил, что это какая-то посторонняя машина, и попытался привлечь к себе внимание, размахивая руками. Водитель автомобиля лишь прибавил скорости и скрылся вдали. Использовать его в качестве свидетеля не получилось, и тогда разочарованный Толлард направился к дому, а затем, сообразив, что на слово ему никто не поверит, решил сказать, что вернулся в поместье в двенадцать пятнадцать. Это было плохонькое алиби, но Толлард твердо стоял на своем и твердил, что возился со сломанной машиной с одиннадцати десяти до двенадцати десяти, и жюри хоть и сомневалось, но поверило ему.

Еще повезло – допросы полиции в доме проводились быстро, четко, и у гостей и хозяев дома просто не было возможности переговорить друг с другом и состряпать какую-то общую историю. Поэтому Толлард не знал, что в машине, промчавшейся мимо него по дороге, находилась Филлис Морель, и фальсифицировал время возвращения. Тут-то Филлис Морель, сама того не желая, его выдала. Снова Лейланд подивился неадекватности этого алиби. Чтобы создать впечатление, что он долго возился со сломанной машиной, Толлард, очевидно, опустошил бензобак, вылил из него бензин и залил новый – из канистры, которую возил с собой. Эта версия подтверждалась сведениями, сообщенными Лейланду из управления полиции. Тут все было ясно и четко. Если бы он, Лейланд, смог найти сколько-нибудь убедительные улики, связывающие Толларда с убийством, тогда эти шаткие отговорки разбились бы в пух и прах даже при самом поверхностном расследовании… Так даже самые удачливые преступники необязательно наделены мозгами.

Сзади к Лейланду подъехала машина, остановилась, и дверца распахнулась. Это были Бридоны, они возвращались из Херефорда. Лейланд усмехался, пока Майлз рассказывал ему о собеседовании в Лондоне, а потом заметил, что шефы полиции, слава богу, куда как умнее, чем принято считать в народе, а стоит связаться с секретными службами, так тут уж надо быть готовым ко всему. В ответ Лейланд рассказал, как провел день, отпустил ряд нелестных комментариев в адрес переменчивого климата Херефордшира, а потом отметил мудрость тех, кто воспринимает жизнь в лагере как вид развлечения, и удачливость тех, кто предпочитает остановиться в красивых домах из красного кирпича, где слуги подают в постель утренний чай. Мужчина пересказал также местные слухи и спросил Бридона: неужели у него не вызывает подозрений человек, утверждающий, будто перелил в бак бензин из грузовика на дороге, где таковым ездить запрещено? Лейланд не стал упоминать о находке в кустах – прежде хотел убедиться, как это вписывается в его версию и стоит ли отнестись к ней всерьез. Зато он пересказал Бридону приключения вил, которые привели всех в восторг. Вдруг Бридон помрачнел и растерянно нахмурился.