Ты такой милый. А я ужасная.
– Ты не ужасная. Кто это сказал?
– Я говорю! У меня есть муж. Мне следует хранить верность. А не просыпаться в гостиничном номере рядом с чужим мужчиной.
– Судя по твоим рассказам, муж у тебя и сам не образец добродетели, – возразил Роджер. – Не говоря уже о том, что он полный болван.
– Он не… – начала я, потом замолчала, пытаясь припомнить, что именно я говорила Роджеру о своей семейной жизни, но решила, что, наверное, сболтнула лишнего. – Это не оправдывает того, что я здесь с тобой.
Я глубоко вздохнула и ощутила, как от этого вздоха содрогнулся воздух между нами.
Мы молча сидели несколько секунд.
– Ты знаешь, что это не повторится.
– Знаю, – ответил он и нежно взял меня за руку. – Есть хочешь? Позавтракаем?
– Давай, – ответила я, безуспешно пытаясь сдержать новую волну слез.
– Что будешь? – спросил Роджер. – Я закажу в номер.
– Кофе, апельсиновый сок и гренки, – попросила я сквозь слезы.
Неужели у меня совсем нет стыда?
– Отличная идея. – Роджер сделал заказ и, вернувшись ко мне, нежно поцеловал в лоб.
– Нам нужно одеться, – сказала я.
Он кивнул.
Однако мы оба даже не шелохнулись.
– Я попрошу кого-нибудь другого из агентства помочь с поиском квартиры, – сказала я через несколько мгновений.
– Это действительно необходимо?
– Думаю, да.
– Хорошо, – согласился он. – Но если передумаешь… по любому поводу…
– Не передумаю.
– Но если все же… – произнес Роджер, оставив предложение незаконченным.
Глава 24
– Что-то случилось? – спросила Элиз, едва открыла дверь и увидела мое лицо.
– Ничего, – натужно улыбнулась я.
– Вы совсем не умеете врать, – заметила она, впуская меня в дом.
– Мамочка! – вскрикнула Дафни и сбежала по лестнице прямо в мои объятия.
– Мы так здорово провели время! – присоединился к сестре Сэм. – Мы плавали, смотрели кино…
– Ели попкорн! – перебила его Дафни.
– И чипсы!
– А на завтрак Элиз сделала нам шоколадные блинчики!
– Ого! Звучит замечательно.
– Вам что-нибудь приготовить? – спросила Элиз.
– Нет, не надо. Спасибо. Я поела перед приездом, – я вспомнила, как мы с Роджером сидели бок о бок на краю кровати и молча ели гренки; как оказалось, даже измена мужу не может испортить мне аппетит. – Пора бы нам уже слезать с вашей шеи.
– Элиз говорила, что мы сможем еще поплавать сегодня утром, – заныл Сэм.
– Простите, – извинилась сиделка. – Я не думала, что вы приедете за ними так рано.
– Пожалуйста, мамочка. Можно мы еще поплаваем?
– У тебя назначены встречи? – осторожно спросил Сэм, ужасно напоминая собственного отца.
– Нет, никаких встреч.
– Значит, мы можем искупаться?
– Конечно, – согласилась я. – Почему бы и нет?
Элиз обернулась к детям:
– Поднимайтесь наверх и переодевайтесь. Все должно было уже высохнуть. – Когда дети убежали, она снова повернулась ко мне: – Ваш отец сидит возле бассейна, можете сходить к нему, а я пока сварю вам кофе.
– А мама…
– Одри очень плохо спала ночью, – сказала Элиз. – Я уложила ее перед самым вашим приездом. Она сейчас спит. Но можете взглянуть на нее, если хотите.
Я кивнула и пошла наверх, гоня прочь неловкую мысль о том, что Элиз только что дала мне разрешение повидать собственную мать.
Мама и в самом деле спала, и я вздохнула с облегчением, обнаружив, что в комнате пахнет только лавандой.
– Сладких снов, – прошептала я, нежно положив ладонь маме на плечо и не зная, кого сейчас жалею больше – ее или себя.
У меня были серьезные сомнения, что когда-нибудь я снова стану хорошо спать по ночам.
Отец отложил в сторону воскресный выпуск «Нью-Йорк таймс», увидев, что я вышла из дома и направляюсь к нему. Прищурившись, он оглядел меня с ног до головы, словно пытаясь подсчитать лишние фунты, которые я могла набрать с пятницы. А может, вовсе не для этого. Может, чувство собственной вины заставляло меня видеть низкие помыслы там, где их не было.
– Привет, папа, – поздоровалась я.
– Что, сегодня клиентов нет? – спросил он в ответ.
– Нет. Харрисон в поездке, а я не могу взваливать на Элиз заботу о детях.
– Пожалуй, тут ты права, – буркнул он. – Ее наняли ухаживать за твоей матерью, а не за детьми.
Не дожидаясь моего ответа, он вернулся к чтению газеты.
– Мамочка! – крикнула Дафни, уже переодевшаяся в купальник в розовый цветочек, подбежала и обхватила мои колени. – Пойдем купаться с нами?
– Милая, я не взяла купальник.
– У меня есть старый, который я уже несколько лет не надевала, – предложила Элиз, подходя с подносом с кофе, кружками и домашними кексами. – Уверена, он вам подойдет.
Была мысль отказаться, но тут я услышала, как отец еле слышно пробормотал:
– Сомневаюсь…
Я напомнила себе, как прошлой ночью мужчина, видевший меня обнаженной, утверждал, что я прекрасна.
– Ладно, – ответила я. – Попробую его примерить…
– Мамочка, пожалуйста!
– Я положу его на свою кровать, – сказала Элиз.
– И кексы забери, – распорядился отец.
Ему не нужно было добавлять: «Джоди и так хватит» – я все равно это услышала.
Элиз не обратила на него внимания и вернулась в дом.
«Жаль, я не могу игнорировать папу с такой же легкостью», – подумала я, присаживаясь на шезлонг и с трудом сдерживая слезы. Дафни тут же запрыгнула ко мне на колени.
– Мам, а что ты делала вчера ночью? – спросила она.
Ком подступил к горлу, и мне не сразу удалось его проглотить.
– Надеюсь, ты не простужена? – не дал мне ответить отец.
– Нет, папа. Я здорова.
– Не хватало нам только заразиться, – проворчал он.
– Я не простужена.
– Ты скучала по нам? – спросила Дафни, глядя, как брат бежит к бассейну.
Я вспомнила, как мы обнимались с Роджером, и ответила:
– Конечно.
В этот момент сын прыгнул в глубокий конец бассейна, и поднятые им брызги прогнали вызывающие образы вчерашней ночи. Они рассыпались на сотни точек и растаяли.
– Господи, Сэмюэл! – проревел отец, бросив гневный взгляд на меня. – Когда тебя нет, они себя так не ведут.
«Пожалуйста, пристрелите меня», – подумала я, обернулась на звук открывающейся двери и с благодарностью посмотрела на выходящую Элиз.
– Купальник лежит на кровати, – сообщила она.
– Спасибо.
Дафни побежала за нарукавниками.
– Не бегай! – услышала я строгий окрик отца, входя в дом и чувствуя, как на глазах выступают слезы, которые мне удавалось до этого сдерживать.
– А чего ты ожидала? – вслух обратилась я к самой себе, входя в комнату Элиз.
Когда папа не был жестким и все контролирующим сукиным сыном? Может, Элиз и научилась им управлять, сглаживать некоторые острые углы, но даже ее возможности имели свои пределы.
– Пора бы уже привыкнуть, – пробормотала я и
